Мы продолжали часто видеться с ним, все заседаний Совета, и каждый раз он говорил мне, что роспуск надвигается, что в Государе он замечает часто очень нервное отношение, которое Горемыкин старается успокаивать постоянными ссылками на то, что ничего особенного не произойдет, но, по его впечатлению, он думает скорее, что Государю не нравится неясное положение, занятое правительством в этом жгучем вопросе, и его личное мнение сводится к тому, что Государь только и ждет, чтобы правительство заняло ясную позицию, и, в таком случае, в нем мы не встретим ни оппозиции, ни колебаний.
При этом, ссылаясь на то, что он лично недостаточно знает Его характер и часто замечает, что Государь как-то уклоняется от прямого ответа на его вопросы, Столыпин все спрашивал меня, как ему вести себя в Царском Селе и следует ли ему брать на себя инициативу, или лучше действовать через Горемыкина. Я совсем не видел Государя за все это время вне моих обычных докладов по пятницам, а в тех случаях, когда мне приходилось бывать с очередными докладами, я ни разу не видел в нем ни малейших колебаний в оценке положения.
Напротив того, не проходило ни одного раза без того, что Государь, после окончания очередного доклада, не наводил разговора на общее положение, и каждый раз Он неизменно говорил одно и то же, а именно, что все, что происходить в Думе, Его крайне удручает и приводить к убеждению, что так долго продолжаться не может, и Он все ожидает, когда выскажется Иван Лотгинович окончательно о том, на что нужно решиться, хотя – как Он прибавлял каждый раз, – выбора, что нужно делать, никакого нет, и речь идет только об одном – какой момент следует избрать для решения.
На одном из моих докладов, не помню хорошо было ли это тотчас после решения Думы по продовольственному кредиту или непосредственно. перед заседанием, но когда уже было известно заключение двух думских комиссий, Государь сказал мне как-то, перед тем, что я вышел из Его кабинета: «здесь, Я слышу с разных сторон, что дело вовсе не так плохо, как может казаться по речам в Думе, и нужно только терпеливо ждать и не нервничать, так как Дума постепенно втянется в работу и сама увидит, что государственная машина не такая простая вещь, как это ей кажется на первых порах, но лично Я думаю, – прибавил Он, – что в этой мысли много дилетантизма или даже, пожалуй, отголосков клубных разговоров, и сам Я смотрю совершенно иначе». Государь не назвал мне ни одного имени, и я не мог ничего сказать Столыпину определенного, но советовал ему только поближе присмотреться к двум лицам – Министру Двора Барону Фредериксу и дворцовому коменданту – Д. Ф. Трепову.