Столыпин, впоследствии, на мой вопрос, почему именно он никогда не говорил мне об этом, сказал только, что он никому ничего не говорил только потому, что указ сам по себе содержал простое приказание Государя и его редакцию нечего было ни обдумывать, ни делать из него предмета особого обсуждения. Я уверен в том, что Столыпин был совершенно искренен со мною, тем более, что по существу вопроса о необходимости роспуска он много раз вел со мною самую откровенную беседу.
Когда мы все собрались в помещении Горемыкина, к восьми часам вечера, мы узнали, что Председатель Совета Министров вызван был к пяти часам в Царское Село и что туда же, следом за ним, но не вместе, выехал и Министр Внутренних Дел. Нам пришлось ждать их возвращения до девяти часов, причем и вернулись они также не вместе, а Столыпин несколько позже.
Вошел к нам Горемыкин в необычайно веселом и даже непривычном для него возбужденном настроении, со словами: «са у est! поздравьте меня, господа, с величайшею милостью, которую мог мне оказать Государь; я освобожден от должности Председателя Совета Министров и на мое место назначен П. А. Столыпин с сохранением, разумеется, должности Министра Внутренних Дел.»
Мы стали расспрашивать его, как произошло все изменение, решен ли и вопрос о роспуске Думы и когда именно он последует и получили ответ, что все мы узнаем от нового Председателя, который должен немедленно вернуться, что роспуск решен на послезавтра, 9-го числа, указ подписан и должен быть немедленно оглашен, но что сам он настолько измучен всеми событиями последних двух месяцев, что не может разговаривать решительно ни о чем, чувствует себя как школьник, вырвавшийся на свободу, и желает только одного – покоя и сейчас же идет просто спать и до утра не хочет видеть ни души, а с утра будет рад видеть нас, если только мы пожелаем узнать от него что-либо, что останется для нас неясным после возвращения Петра Аркадьевича. На этом он также быстро, как пришел, – ушел от нас, и мы стали ждать возвращения Столыпина.
Приехал он примерно около половины десятого и рассказал нам все, что произошло в Царском Селе. Он был вызван туда около трех часов дня и должен был явиться к пяти часам. Когда он прибыл за полчаса до срока в Александровский Дворец, дежурный скороход сказал ему, что его просит повидаться с ним до доклада Государю – Министр Двора – Барон Фредерикс, который и ждет его тут же во дворце.