Жизнь графа В. Н. Коковцова в период 1903–1919 годов раскрывает события начала XX века. Автор делится своими воспоминаниями о государственной службе, политических потрясениях и личных испытаниях эпохи. Это взгляд на важную историческую эпоху через призму личного опыта.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Из моего прошлого, 1903–1919 гг.» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Жизнь графа В. Н. Коковцова в период 1903–1919 годов раскрывает события начала XX века. Автор делится своими воспоминаниями о государственной службе, политических потрясениях и личных испытаниях эпохи. Это взгляд на важную историческую эпоху через призму личного опыта.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Николаевич Коковцов Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Жизнь графа В. Н. Коковцова в период 1903–1919 годов раскрывает события начала XX века. Автор делится своими воспоминаниями о государственной службе, политических потрясениях и личных испытаниях эпохи. Это взгляд на важную историческую эпоху через призму личного опыта.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Мои оппоненты были вообще очень благодушны, задали мне ряд вопросов в совершенно приличной форме, получили на них подробные разъяснения, и протокол заседания зарегистрировал эти вопросы и ответы и никаких заключений, неблагоприятных для Банка, вынесено не было.
Но в прениях по той же смете и по тому же предмету в Общем Собрании Думы произошли нечто совершенно иное.
Кутлер и Булат, поддержанные также бывшим акцизным чиновником Дзюбинским, депутатом от Енисейской губернии, – выступили с самыми резкими суждениями о деятельности Крестьянского Банка и перенесли весь вопрос о его политике снова на трибуну, а через нее и на страницы оппозиционной печати.
Мне пришлось принять брошенную перчатку еще и еще раз, и прения, вместо обычно вялых реплик по отдельным номерам росписи, приняли снова приподнятый тон и заняли немало времени у Думы и задали немалое напряжение и моим нервам, хотя они успели уже достаточно притупиться.
Незаметно подошла весна и перед началом летнего ваканта, который в сущности заключался для меня только в том, что не было законодательных палат и была возможность работать более спокойно над текущими делами и углубиться в некоторые из них больше, нежели дозволяло время зимою.
В числе этих дел меня стал озабочивать больше, чем прежде, тот же Крестьянский Банк и не потому, что дела в нем шли плохо, но именно потому, что они шли очень хорошо, и на него стало все больше и больше устремляться внимание Министерства Земледелия и отчасти самого Столыпина и притом в какой-то странной, не договоренной, форме, что указывало на то, что замышляется нечто еще неясное по существу.
С Кривошеиным у меня были наружно прекрасный отношения. Он часто заходил ко мне, оказывал всякого рода внимание моей жене и никогда не возбуждал никаких принципиальных вопросов, всегда выражая мне благодарность за то, что у нас не происходит никаких несогласий ни в разрешении вопросов о покупке Банком отдельных имений, предлагаемых к продаже, ни в определении покупной цены, – несмотря на то, что в Совете Банка представители Кривошеина всегда стояли за повышение цены, а чины Банка скорее сдерживали эти цены, в виду постоянной тенденции Думы обвинять нас в чрезмерной уступчивости помещикам и в недостаточно бережливом отношении к интересам крестьян, покупателей этих земель.
Так же мало поводов к каким бы то ни было разногласиям возникало в работе Банка и с выбором покупателей земель Банка.
