Очаровывающий сюжет "Из мухи получится слон" начинается с женщины, вылезшей из теплого уютного места под одеялом. В комнате она охладевает как после праздника в новогоднюю ночь, и эта холодность становится причиной для раздумий: хочется забраться обратно, но зазвонивший телефон заставляет задуматься о других обязательствах....
Вместо нее была рваная дырка с неровными краями. Словно кто-то вцепился в эту сумочку, владелец ее в этот миг резко и сильно дернулся в сторону, в итоге ременная петля осталась у него на руке, а сумочка оказалась у… Наташи?
— Откуда эта вещь и чья она? — строго спросила я.
— Не догадываешься?
— Догадываюсь. Того типа, с которым вы схватились на лестнице сегодня. Это трофей?"
"Я не смела верить в такую удачу. Восхищение Наташей, которое до этого мне удавалось как-то сдерживать, прорвалось наружу и выразилось в вопле восторга:
— Йо-хо-хооо!!! Ты понимаешь, какую улику ты раздобыла для следствия? Там внутри хранится масса неоценимо важных вещей, с помощью которых милиция быстро раскроет это дело, и я опять буду в безопасности.
Восторг мой бурлил и плескался, словно суп в кастрюльке на большом огне. Я чувствовала себя почти спасенной и не обратила внимания на смену настроения на лице у Наташи. В начале моего монолога она, казалось, вполне разделяла мою радость и вся светилась, но, услышав про милицию, несколько посмурнела и под конец сидела мрачная, как грозовая туча. Закончив петь дифирамбы мужеству Наташи, я взглянула на виновницу моей эйфории и потрясенно спросила:
— Почему ты такая хмурая? Что с тобой случилось? Людям, совершившим подвиг, не полагается сидеть с такой кислой миной.
— Так ты думаешь, что я рисковала собой, жертвовала здоровьем — меня могли легко убить, — и все это ради того, чтобы лавры опять достались милиции? Ты серьезно так думаешь? При чем здесь милиция, Даша? — с надрывом спросила Наташа.
— То есть как «при чем»? — удивилась я. — Тебе зачем эта сумочка? Ты же не собираешься в одиночку ловить этих проходимцев?
Ледяное молчание было мне ответом.
— Значит, собираешься? — ахнула я, чувствуя себя как человек, которого только что вытащили из омута, в котором он тонул, и, дав вздохнуть пару раз, кинули обратно в воду, где поглубже.
В гробовом молчании мы просидели минуты три. О чем думала Наташа — не знаю. Лично я медленно, но верно погружалась в пучину отчаяния. Но я не могла, не имела права сдаться судьбе, не сделав хоть слабой попытки спастись.
