Очаровывающий сюжет "Из мухи получится слон" начинается с женщины, вылезшей из теплого уютного места под одеялом. В комнате она охладевает как после праздника в новогоднюю ночь, и эта холодность становится причиной для раздумий: хочется забраться обратно, но зазвонивший телефон заставляет задуматься о других обязательствах....
Немедленно просияв, она забралась к окну, заглянула в него и тут же поделилась со мной разочарованием:
— Здесь тоже никого.
— А как обстановка? — спросила я.
— Возле стены слева от меня огромный камин, облицованный розоватым камнем с прожилками, с чугунной решеткой. В середине комнаты ковер, возле камина старинное резное кресло вишневого дерева. В смысле, дерево вишневого цвета. Напротив окна — кушетка с многочисленными подушками на ней и небольшой письменный стол с обалденно красивым торшером в виде голого мальчика.
— А стены? — спросила я, хотя непонятно, для чего мне потребовалось это знать.
— Обшиты панелями.
— В прошлой комнате были оклеены светлыми обоями, — поделилась я информацией, которая вся в совокупности наводила на кое-какие мысли, а именно, что загородный дом, обставленный с таким размахом, — это подозрительно."
"Мы решили соблюдать очередность по заглядыванию в окна, и в этот раз на чурбанчик опять забралась я. Мне повезло больше. Я всегда знала, что третий раз всегда удачный, а сейчас лишний раз убедилась в этом.
В большой комнате с двумя окнами царила атмосфера всеобщей озабоченности. Ее создавал крепыш с профессорскими очками на коротком носу. Он постоянно вскакивал со стула и, размахивая руками, словно они мешали ему, бегал вокруг стола, за которым с кислыми минами сидели четверо моих знакомых: Амелин, девица и двое мужиков. Видать, именно эти двое искали меня в кафе. Только теперь они присмирели и как будто стали даже меньше ростом. Всех присутствующих я постаралась рассмотреть внимательно, чтобы узнать их, если будет необходимость, при любом освещении и в любом месте.
Особое положение занимал все тот же непоседливый крепыш, являвшийся хозяином дома, так как был одет в домашний теплый халат и домашние же тапочки, а горло его обвивал пушистый бежевый шарф. Он явно верховодил собравшимися. Пока он говорил, все остальные молча слушали и преданными глазами следили за малейшим его движением.
Невербальным языком своих жестов и телодвижений он явно давал всем понять, как недоволен ими и возмущен их тупостью.
