Алиса теряется на улице из-за забытого телефонного звонка. Рюкзак перевернут и вещи рассыпались по тротуару, когда она наконец находит потерянный аппарат — с треснувшим стеклом экрана. В этой истории царит мрачноватая атмосфера вокруг потеря, виртуальных приключений и сломанного телефона, привлекательная для любопытствующих читателей....
Может, её сглазили? Или в еде что-то было… Воображение Алисы изобретало самые немыслимые схемы с капустой, аистами и телепатическим внушением, но сквозь всё это стойко звучал голосок разума: да, это был Ясень, и нет, никаких вариантов.
Она ничего не сказала, но, видимо, что-то такое изобразила на лице, что Явор принял за ответ. Он склонился к самому её лицу — так близко к ней до сих пор оказывался только один человек, и Алиса ахнула от неожиданности и от сверкнувшего болью воспоминания о почти таком же лице у самого её лица, но слова из почти таких же губ выпали совершенно иные.
— Не вздумай говорить ему. Ни слова. Ни намёка. Вообще не смей даже думать о том, чтобы с ним пообщаться. Иначе я тебя сдам с потрохами твоему папаше с запретом выезда за пределы Околоземья. Слышишь меня? И никому во дворце тоже не вздумай рассказывать. Хорошо поняла?
Обомлевшая Алиса смогла только кивнуть.
— Учти, я узнаю, — прошипел сквозь оскаленные зубы Явор. — Сболтнёшь, будешь всю оставшуюся жизнь клясть свой длинный язык!"
"Алиса снова кивнула.
— Смотри у меня, — бросил напоследок Явор и захлопнул дверь, оставив Алису в полном одиночестве.
Она развернулась спиной к двери и медленно сняла куртку, затем ботинки. Прошлёпала на кухню, ткнула кофемашину и встала, тупо глядя на пластиковую панель, защищающую стену от брызг. Кофемашина успела налить полчашки к кому моменту, когда Алиса разревелась.
Плакала она долго, сидя на полу перед кухонным столом и врем от времени задевая лопаткой угол столика, за которым и ела, и работала. Домик маленький. Ребёнок в нём не поместится. Ясень не вернётся. Лизе показываться нельзя. На Муданге оставаться нельзя. Всё, что Алиса неимоверными усилиями духа создавала последние несколько месяцев, порушилось в один день.
Она проиграла.
С чего она вообще взяла, что способна к самостоятельной жизни без папиного присмотра? Что заслуживает большего, чем гнить в оркестре, где она никому не нужна? Откуда такая спесь? Она же, выходит, всё запорола с самого начала, с первых же дней! Решила, что ей всё можно, потому что сняла халупу на отшибе и привлекла внимание знойного самца.
Алиса сидела перед печкой, которую она так старательно училась топить, и понимала, что её бегство не удалось.
