Алиса теряется на улице из-за забытого телефонного звонка. Рюкзак перевернут и вещи рассыпались по тротуару, когда она наконец находит потерянный аппарат — с треснувшим стеклом экрана. В этой истории царит мрачноватая атмосфера вокруг потеря, виртуальных приключений и сломанного телефона, привлекательная для любопытствующих читателей....
Сажать брата с мужиками из комиксов ей казалось неуместным, поэтому она обставила для него на полке отдельную комнатку.
Осторожно просунув руку среди кукольной мебели, Алиса двумя пальцами взяла брата за руку.
— Я бы тебе позвонила сейчас пожаловаться, — прошептала она. — А ты бы мне сказал: вали оттуда. А я бы ответила, что не могу и некуда. А ты бы предложил пожить у тебя, пока не встану на ноги, и ещё сказал бы, что я взрослая девочка. А я, я вообще ни разу не взрослая. Мужику какому-то сегодня пальцы отдавила вместо того, чтобы ртом поговорить.
Она всхлипнула и аккуратно вытащила руку из комнатки. Кукольный брат блаженно улыбался. Алиса на самом деле не помнила на его лице такого выражения, но делать его хмурым, как обычно, тогда не хотелось. Пусть лучше улыбается, авось, ему теперь радостней там, где он есть.
Потому что в жизни Алисы его давно не было. Брат родился с потрясающе красивым голосом, который не испортился, даже когда сломался. Единственные разы, когда Алиса видела на лице вечно недовольного отца выражение абсолютного счастья, — это когда он слушал Витькино пение.
Поколебал его только сам Витька, когда в двадцать лет заявил, что не намерен связывать свою жизнь с музыкой, клал болт на отцовские ожидания и вообще он больше не Виктор Романов, а Шинскэ Юмэда. Шинскэ — потому что узнал, что мама хотела его так назвать, пока папа не решил всё за неё, а Юмэда он писал иероглифами «поле чудес». Поле чудес в стране дураков.
В общем, сначала Витька перестал быть певцом, связав вместо этого свою жизнь с межпланетной полицией, потом он перестал быть Витькой, а потом… просто перестал быть.
