Очередной транспорт с боеприпасами для 2-й японской армии разгрузился…
Да, японцы с нетерпением ждали прибытия именно этой колонны – китайцы, упираясь изо всех сил, волокли на себе и в арбах винтовочные патроны, снаряды к 12-сантиметровым гаубицам Круппа и 7,5-сантиметровым пушкам Арисака. Изредка, кроме носильщиков и бурлаков, попадались и группы тяжелогруженых арб, которые тянули впряженные по пять-шесть бурые мулы, серенькие невысокие лошадки и совсем уж крохотные по европейским меркам ослики.
«Уо-уо!» – заунывно кричали погонщики-китайцы. Японские солдаты, распределившись по отделениям вдоль колонны, тщательно вглядывались в окружающие горные склоны, кусты и купы деревьев. Они уже знали о новой угрозе – внезапных налетах русских казаков и кавалеристов, обстреле колонн с разгоном носильщиков и захватом или уничтожением так необходимого 2-й армии имущества. При этом принимаемые командованием меры охранения помогали не всегда. Именно поэтому столь важный груз в этот раз сопровождал целый батальон пехоты и два эскадрона кавалерии с горным орудием. Дозоры, возглавляемые младшими офицерами, должны были заранее предупредить о засадах. Впрочем, большая протяженность колонны не позволяла осуществить ее плотное прикрытие.
Японцам не повезло. Китайские «доброжелатели» загодя донесли до русских весть о приходе в Бицзыво транспортов с боеприпасами, счастливо избежавших внимания русских вспомогательных крейсеров из Владивостока и миноносцев из Артура. И поэтому на пути колонны засели в засаде не только две сотни забайкальских казаков, но и пластуны из охотничьих команд. Как водится, в ожидании дела курили и коротали время разговорами. Обсуждали разные новшества, что уже понавводил Михаил Александрович.
Некоторые из квантунских «старожилов» поговаривали, что прорвавшийся к Артуру с бронепоездами великий князь чаще просто озвучивает подсказанные ему этим странным и уже знаменитым молодым моряком Балком решения. Понятно, что такими смелыми можно было быть только судача за спиной, и только вполголоса, поскольку и наследник престола, и лейтенант были известны своими решительными характерами. Не зря первого за глаза звали «Фокобойцем», а второй имел даже несколько прозвищ. Самым занятным из них, безусловно, было «Хана крючкотворам».
Самому графу Келлеру с Балком лично встречаться еще не доводилось, по приказу штаба адмирала Макарова, он затевал сейчас в крепости нечто секретное по своей, морской, части.