Автор
В двенадцать минут пятнадцати ночи, когда мир еще погружен в тишину, что-то необычное произошло. Сторожем организма была прервана мелодичная кошачья лапа, вместо ожидаемого громкого звука угрозы. Что скрывает этот ночной подъем? В помещении царит шепот, будто ветер сильного шторма прошелся по комнате. Глаза медленно привыкают к темноте, и все равно не видно ни призраков, ни живых существ — только тихий шорох воздуха....
Великий игва Гагтунгр когда-то переделал его, но уничтожить древних не сумел. Я знаю здесь каждый уголок, каждый кустик.
– Хорошая идея, – согласился Ростислав. – Однако нас трое. Унесешь всех?
Сокол Соколов открыл клюв, что, возможно, означало улыбку.
– Силой не обделен. Игва Дуггур поймал меня в ловушку случайно, с помощью примитивной, старой как мир хитрости. Больше на эту уловку я не попадусь.
– Что за хитрость?
– Самка, – еще раз «улыбнулся» Рамаг. – Простите за откровенность. Я просто потерял голову.
Ростислав невольно оглянулся на Ненагляду, которая уже бежала к ним со всех ног, преодолев две сотни метров буквально за считанные секунды.
– Почему вы их не убили? – воинственно спросила она, имея в виду, очевидно, циклопов. На гигантскую птицу, освобожденную землянами, она не обратила никакого внимания.
– Зачем? – пожал плечами Ростислав. – Мы их победили, заставили слушаться, из врагов превратили если и не в друзей, то в соратников. Зачем же убивать? Мы лежачих не бьем."
"– Садитесь, – поторопил их Сокол.
– Я тоже, – смущенно признался Будимир. Ростислав первым полез на подставленное крыло магической птицы.
Глава 2
Никогда прежде им не доводилось летать на огромном соколе, сидя у него на спине и цепляясь за перья.
Сначала они боролись со страхом высоты и качкой: Рамаг летел, то проваливаясь вниз, то взмывая вверх, что не могло не сказаться на самочувствии седоков.
Чем больше они удалялись от колоссальных деревьев, представляющих, по сути, графы – топологические уровни многосложной пространственной структуры Дигма, тем больше мир Гагтунгра походил на лес, основание которого и кроны утопали в тумане. Но стоило приблизиться к любому дереву, как оно превращалось в чудовищную конструкцию планетарного масштаба, соединявшую в себе функции дерева – как растительной экологической системы – и физического объекта со своими иерархиями, законами и ландшафтами.
