Автор
В двенадцать минут пятнадцати ночи, когда мир еще погружен в тишину, что-то необычное произошло. Сторожем организма была прервана мелодичная кошачья лапа, вместо ожидаемого громкого звука угрозы. Что скрывает этот ночной подъем? В помещении царит шепот, будто ветер сильного шторма прошелся по комнате. Глаза медленно привыкают к темноте, и все равно не видно ни призраков, ни живых существ — только тихий шорох воздуха....
Глаза ее горели черным огнем, пунцовые губы презрительно улыбались.
– Оклемался, богатырь? Я думала, с тобой придется повозиться, а ты попался как трехлетний малыш. Теперь ты в моей власти. Вы оба в моей власти! Избавители, так сказать. – По губам Ненагляды вновь скользнула презрительная улыбка. – Когда мне сообщили, что на «лестнице» появился новый Посланник, точнее, легендарный Избавитель, я не поверил. Мало кто решится в наше время на такой подвиг. Однако слухи подтвердились, и мне пришлось приложить немало усилий, прежде чем я вышел на вас.
– Дуггур!.. – беззвучно шевельнул губами Ростислав.
– Он самый, – раскланялась Ненагляда, явно забавляясь. – Вернее, одна из моих ипостасей. Старые мои слуги не смогли оценить и вовремя остановить вас, пора менять их, а вы оказались оперативнее и даже сумели добраться до владений моего старшего братишки Гагтунгра. Хвалю. Однако зачем вам меч старины Святогора, гридь? Вы бы все равно не смогли им воспользоваться, даже если бы и нашли.
– Зло... – Ростислав хотел сказать: меч нужен, чтобы нейтрализовать зло, но смог выговорить лишь последнее слово. Ненагляда покачала головой.
– Зло мечом не победишь, гридь. Это давно поняли у вас на Земле, хотя далеко не все. Нужны другие методы, другие законы. Да и что такое зло в человеческом понимании? Ведь сколько людей – столько и мнений, уж я-то человеческую породу знаю, давно с вами работаю.
– Отпусти.
– Хочешь?
– Отпусти... мальчишку... – А вот этого обещать не могу, – сожалеющим тоном проговорила девушка, погрозила пальчиком. – В отличие от тебя, гридь, всего лишь потенциального паранорма, он – потенциальный Оператор Веера, каким был и его отец. Таких надо останавливать.
В душе Ростислава проснулась волна ярости.
– Однако ты еще опасен, меченоша. Пора и тебя останавливать.
С пальца Ненагляды сорвалась фиолетовая молния, вонзилась в грудь Ростислава. Он почувствовал самый настоящий взрыв, укол боли и провалился в темноту беспамятства.
