Автор
В двенадцать минут пятнадцати ночи, когда мир еще погружен в тишину, что-то необычное произошло. Сторожем организма была прервана мелодичная кошачья лапа, вместо ожидаемого громкого звука угрозы. Что скрывает этот ночной подъем? В помещении царит шепот, будто ветер сильного шторма прошелся по комнате. Глаза медленно привыкают к темноте, и все равно не видно ни призраков, ни живых существ — только тихий шорох воздуха....
– Я хотел бы ошибиться.
Стало тихо.
Сокол Соколов терпеливо ждал решения людей, посматривая то на одного, то на другого.
– Надо идти туда, – сказал наконец Никита. – Не знаю куда. Может быть, Имеющий Право еще жив и мы поможем ему. Возражения есть?
Ответом ему было молчание.
Хотя возражения у Ростислава были и вполне объективные, но высказывать их вслух он не стал, понимая, что его слова могут быть истолкованы превратно.
– Поскольку хронопередатчик Ягойой сдох, надо искать транспорт. Дим, у тебя случаем не осталось яиц бабы Домны?
– Мы потеряли кошелку с кляцей на Хаббарде, – виновато шмыгнул носом мальчишка.
– Жаль. Придется-таки вызывать Вольха.
– Я помогу вам, – вмешался в разговор нахохлившийся Сокол. – Хрон, где произошла битва неведомых мне богатырей, располагается у самого Края Тьмы, в двух переходах от мира, где обитает крайняя ветвь моего рода. Я отнесу вас туда, а Держатель хрона переправит вас дальше.
– Но ты же еще не совсем здоров.
– Ничего, выдержу. Ради избавления Веера от злобной агрессии Тьмы стоит чуток потерпеть.
– Спасибо, дружище. – Никита обернулся к спутникам. – Надевайте шлемы и поехали, парни, время не ждет.
Путешественники взобрались на спину огромной птицы, стоически выдержавшей солидную ношу, и Рамаг тяжело, с четвертого подскока, взлетел. Затем уже в воздухе продавил хронобарьер, отделяющий мир Олирны и Святой Руси от соседнего, потом еще один, и еще...
***
Хрон, в котором обитали родичи Сокола, оказался бесконечной плоской равниной – реализацией «максимально симметричной гиперповерхности», как сказал математически подкованный Будимир.
Космоса, каким представляли его люди, здесь не существовало, как не существовало ни звезд, ни планет. Силу притяжения в хроне заменяла какая-то другая сила, подчиняющаяся волновому циклическому закону. По всей поверхности равнины катилась из бесконечности в бесконечность невидимая волна усиления тяжести, а вслед за ней – ослабления, что разграничивало «ночь» и «день».
В остальном равнина с редкими невысокими увалами и холмами ничем не отличалась от земных равнин. Здесь росли леса, текли реки и ручьи, тут и там виднелись водоемы – от мелких озер до морей и океанов, а по жечужно-серому небу плыли белые облака, изредка собираясь в тучи и проливаясь дождем.
