Автор
В двенадцать минут пятнадцати ночи, когда мир еще погружен в тишину, что-то необычное произошло. Сторожем организма была прервана мелодичная кошачья лапа, вместо ожидаемого громкого звука угрозы. Что скрывает этот ночной подъем? В помещении царит шепот, будто ветер сильного шторма прошелся по комнате. Глаза медленно привыкают к темноте, и все равно не видно ни призраков, ни живых существ — только тихий шорох воздуха....
Глаза у мальчишки были большими, серьезными, вбирающими, но страха в них не было. Увидев Светлова, он смущенно улыбнулся, опустил кулаки.
– А я хотел тебя будить, – сказал Ростислав, ощутив прилив отцовской нежности к этому славному человечку. – Не замерз?
– Не-а, я даже сильных морозов не боюсь, а здесь тепло. Это Хаббард, дядя Слава?
– На этот вопрос я тебе не отвечу. Точно – не Земля. Вот сейчас позавтракаем, тронемся в путь, встретим кого-нибудь и узнаем, куда попали. Хотя скорее всего это именно Хаббард.
– Здесь недалеко болото... очень глубокое... а чуть правей – очень плохое место, недоброе, мертвое... – Кладбище, что ли?
– Не знаю, не похоже... Вернее, там есть захоронения, но это все же не кладбище.
– Значит, поле боя. Твой учитель предупреждал, что мы можем наткнуться на поля древних сражений, хотя о Хаббарде речь не шла. Это же родина Вуккуба, на ней вроде бы никаких боев не было.
Будимир неопределенно повел плечом."
"– Выясним, – сказал Ростислав. – Может, со времени последней войны Семерых и Люцифера здесь прошло больше времени, чем на Земле.
– Лес кругом, на много-много километров... А за болотом, километрах в двадцати отсюда, похоже, стоит город... но тоже старый, разрушенный, мертвый.
– Что ж, тогда маршрут такой: сходим сначала посмотрим на поле боя или что оно там на самом деле, потом обойдем болото и потопаем в город. Не может быть, чтобы здесь не осталось никого живого, обязательно кого-то встретим. Конечно, стоило бы подождать наших, не верю я, что они не смогли отбиться от «эсэсовцев», но что-то мне подсказывает, что эта изба уже больше функционировать не будет.
– Да, она истощилась, – согласился Будимир. – Из нее ушла вся сила, я чувствую. Но если папа сказал, что они нас догонят, значит, догонят.
Ростислав поразился вере сына Никиты в твердость слова отца, однако возражать не стал, хотя определенные сомнения насчет «догонят» имел.
Они расположились на пороге избы, вскрыли ножом банку рыбных консервов и съели с сухарем, поделив пополам.
