Девушку спасают из ледяной воды таинственный северный дракон. Между ними вспыхивает страстная притяжение, но её прошлое и его мрачные секреты угрожают их чувствам. Сможет ли любовь преодолеть древние проклятия и разделяющие их миры?
И вдруг ирэя со злостью бросает:
— Я н-не Д-дариника!
— Что ты несешь! — пытаюсь ее вразумить, а у самого сердце долбится об ребра, как бешеное. Потому что понимаю: она не врет. И все, что говорит дальше, — тоже правда.
— М-мою душу п-перенесли из другого мира в тело твоей невесты, — выговаривает сердито. — Я не Д-нариника, а В-вероника. Так что можешь и дальше звать меня Никой. А м-можешь никак не звать, если решишь… Ладно. Н-неважно.
— Что за смертник это сотворил? — рычу. — И какого кхара он к тебе полез…
Вопросы сыпятся из меня один за другим. Стоит мне умолкнуть, как она начинает торопливо, сбивчиво объяснять, видно, успев испугаться то ли моего тона, то ли собственной честности.
— Д-дариус хотел поменять нас с Дариникой местами на время, но не успел вернуть обратно. Я с-слишком быстро стала твоей ирэей. Он сказал, такова была воля Трехликого. Еще сказал, что я и есть твоя истинная, которая повидала другие миры…
Ника говорит, говорит, говорит.
О том, как она терялась в происходящем и боялась ошибиться. Как скучала по дому. Как удивлялась магии и странным дворцовым традициям. Как впервые увидела дракона. Как в ней проснулась магия при мысли обо мне.
Утыкаюсь носом в теплую макушку, снова вдыхаю родной аромат — и все внутри вибрирует от счастья и дикой благодарности за то, что она рядом.
Прижимаю ее к себе крепче.
Непостижима порою воля Трехликого, но этот ход с обменом мне прекрасно понятен.
Малышка никогда меня не предавала.
И то хорошее, что я в ней увидел, — настоящее.
Не фальшь.
С ней можно начать с нуля, а не с жирного минуса.
Это значит, настало время сдернуть с нее уродливую оболочку.
*****
Ника
Когда я начала откровенничать, то ужасно злилась. Мне было все равно, что он подумает. Хотелось лишь уязвить и оттолкнуть, а теперь…
Спереди полыхает костер, сзади обволакивает жар его тела. Чем дольше говорю, тем больше меня отпускает злость. Острые эмоции сглаживаются, тают, будто льдинки на солнце, оставляя вместо себя мягкую, ленивую истому.
— Ты же не злишься на Дариуса? — уточняю, когда поток моих признаний подходит к концу.
— Он увидит мою реакцию при личной встрече, — отрезает принц.
Не вижу его лица, но в голосе слышатся жесткие интонации, и я вздыхаю:
— Не злись на него, пожалуйста! Маг предан тебе от макушки до кончиков пальцев. Если бы не он, я бы так и жила в своем мире, и мы бы никогда не встретились.
При одной мысли об этом под ложечкой тоскливо сосет.
— Знаю. Но лгать мне недопустимо.
