— Это моя комната!
— Вообще-то, это моя спальня, Ди. Я, как гостеприимный Альфа, разрешил тебе поспать в лучшей комнате. Но теперь собираюсь вернуть себе свою кровать.
— Выгоняешь меня?
— Ты же знаешь, что я не об этом.
Знаю, но дразнить Волков так приятно. Понимаю, что как дикие животные, они могут броситься в любой момент. И от этого совсем не страшно. У меня есть слабая защита в виде выбора. Если мне снова солгут или сделают больно — я выберу другого.
А ещё у меня есть уверенность, что Альфы больше не допустят прошлых ошибок. Ведь уже раз потеряли меня и, кажется, повторения не хотят.
— Вы слишком шумные как для тех, кто собирался спать.
Дима выходит из ванной, вытирая влажные светлые волосы полотенцем. Ещё одно болтается на бёдрах, заставляя вспоминать, что там прикрыто. Наблюдаю, как капли стекают по телу, вниз. Пока не скрываются за краем полотенца или не падают на пол.
— Вход в постель — только в трусах, Дим. И руки не распускать.
Предупреждаю, зная, что ни у одного из Волков это не получится. У них словно мания, бзик, постоянно помечать своим запахом. Касаться, проводить пальцами по бёдрам и талии. Даже без сексуального подтекста, главное это оставить свой запах.
Дима заметно выдыхает, расправляя плечи.
Он боялся.
Понимание внезапно обрушивается на меня. Сильный и смелый Альфа боялся того, что я укажу ему на выход. И это было бы честно, правильно. Именно так, чтобы причинить всем как можно меньше боли.
Но я была нечестной и неправильной.
Меньше, чем через пятнадцать дней на небо взойдёт полная луна. Решится вся моя дальнейшая жизнь. Но до этого у меня есть триста часов, чтобы насладиться всем, что могу получить.
— Почему я оказался не у дел?
Захар ворчит, поднимаясь, когда Дима укладывается возле меня. Зажимая между собой и Владом. И это то, чего я не понимала. Как оказаться с мужчинами в кровати и не обделить каждого вниманием.
Забудьте о методичках для Избранной, дайте мне инструкцию, как вести себя, если заводишь отношения сразу с тремя.
— Можем сделать так.
Играюсь, дразнюсь, заряжаясь непонятной энергией. Перебираюсь через Влада, так, чтобы оказаться с самого края. И прижиматься только к Захару, проводя пальцами по влажной коже.
— Жестокая ты, зеленоглазка.
Конечно, никого из двух других мужчин это не устраивают. Сверкают алым, бурчат. Но раз между нами всё случалось внезапно, всегда, то и это не собираюсь решать.
— В общем, я ложусь спать, — показательно обнимаю подушку, прикрывая глаза. — А вы сами решайте, кто и где будет лежать.
Они ещё спорят, тихо рычат. Улыбаюсь, чувствую прикосновения к коже горячих рук. Даже сквозь ткань футболки жгут и не оставляют в покое. Меня двигают по матрасу, о чём-то говорят.