Я стояла перед зажжённым колдовским пламенем, его мерцающие волны уже нарушали покой моего тела и души. Черный символ рун стремительно прилипал к сердцу, как будто он был вынужден меня слушаться. В этот миг я почти сгорела в собственной спальне от неуместного возмущения - и это лишь утром....
Взглянув на его постель, я увидела там ворох красных тряпочек и недоумённо спросила:
– Что это?
Мастер устало вздохнул, вновь щёлкнул пальцами и приказал:
– Сиали, помоги моей избраннице облачиться и объясни, что такое лиф.
Прежде чем я успела озадачиться, с кем это Рэйкиар говорит, или смутиться от последнего замечания, воздух заискрил, и передо мной появилась полуголая ярко-рыжая девушка! Нет, не просто девушка, а совершенство. Фигуристая, с тонкой талией и красивой грудью; одетая в один лишь серебряный лиф (я знала, что это такое!) и того же цвета юбку-солнце… Её волосы и большие глаза отливали золотом, чёрные густые ресницы оттеняли идеально белую кожу, алые пухлые губы призывали к пороку, а маленький, чуть вздёрнутый нос едва заметно наморщился, стоило ей разглядеть… меня.
– Я к вашим услугам, избранница Мастера, – тем не менее проговорила девушка, и у меня внутри всё запело от звука её голоса.
Мой уязвлённый завистливый взгляд метнулся от неё к Рэйкиару, и тот соизволил объяснить:
– Сиали – элементаль огня и находится у меня на службе.
Я перевела изумлённый взгляд на красавицу. Элементаль огня?! Но разве элементали не должны быть бесплотными духами, невидимыми простым смертным?
Похоже, легенды и тут ошибались. Сиали смотрелась вполне настоящей: живой, фигуристой и… наглой. Надо же, дух огня… Как бы не так! Дух порока и разврата – да! Вот подходящие ей имена!
– И теперь, когда вы знакомы, – вмешался в мои гневные мысли Рэйкиар, – Влада может наконец переодеться.
Только глупец не расслышал бы в его голосе сарказм! Сиали тоже усмехнулась. А я… А рядом со мной вспыхнул красный балдахин.
– Потуши, Сиали, – лениво бросил Мастер, скрываясь за незамеченной мной дверью слева от постели.
– Как прикажешь, – отозвалась девушка-совершенство своим идеальным голоском.
Я фыркнула и принялась с остервенением расстёгивать пуговки на платье. Правда, запала хватило ненадолго. Стоило разоблачиться до чулок и шёлковой комбинации, как стыд вновь остудил мой пыл. Однако Сиали, протянувшая мне миниатюрный красный треугольник ткани, была непреклонна:
– Сначала наденем это, – сказала она, – затем лиф.
