Я стояла перед зажжённым колдовским пламенем, его мерцающие волны уже нарушали покой моего тела и души. Черный символ рун стремительно прилипал к сердцу, как будто он был вынужден меня слушаться. В этот миг я почти сгорела в собственной спальне от неуместного возмущения - и это лишь утром....
Я почувствовала, как щеки заливает румянец, и выпалила, желая как можно быстрее стереть самодовольство с лица Рэйкиара:
– Надеялась, что это был Илаис!
Мой собеседник ненадолго опешил, прижал к губам кулак, прокашлялся, а потом сообщил очень деловым тоном:
– Если хочешь успеть посмотреть Атаас как следует, нужно идти.
Подавив жгучую обиду от такой незначительной реакции, я кивнула и примерилась к новой обуви, гадая про себя, отчего Мастер совсем не разозлился на брошенные сгоряча слова? Нет, безусловно, это хорошо, но и странно тоже.
Надев необычные шлёпанцы, я отвлеклась от внутренних метаний, столкнувшись с новой бытовой дилеммой и гадая, для чего нужен двойной ремешок сбоку от подошвы?
Рэйкиар, всё это время наблюдавший за мной, опустился на одно колено, откинув назад полы чёрного пиджака, и помог мне. Расцепив ремешки, притягивающиеся друг к другу кончиками, он несколько раз обернул их вокруг моей лодыжки и скрепил снова.
– Спасибо, – тихо проговорила я, когда Мастер, поднялся.
Он не ответил.
Если раньше я чувствовала, что слегка покраснела от смущения, то теперь лицо буквально горело, а в местах прикосновения Рэйкиара до сих пор ощущалось тепло.
– Если тебе и эта обувь не нравится, в Атаасе сможем выбрать другую, – спокойно проговорил Рэйкиар, но мне почудилось, будто он напряжён.
– Б-благодарю, – поспешила ответить я, не в силах скрыть смятение.
Мастер рун, будто не находя слов, покрутил в воздухе кистью и наконец недовольно спросил:
– Хорошо, Влада, что теперь не так? Скажи, и мы отправимся в дорогу.
Честно говоря, я действительно собиралась отделаться расхожей фразой о том, что всё хорошо. Но замечание Мастера заставило меня быть честной.
– У нас не принято так помогать девушкам! – выпалила я.
Рэйкиар выглядел совершенно обескураженным, но всё же осторожно уточнил:
– То есть мне следовало смотреть, как ты мучаешься с новой обувью, и делать вид, что я ничего не замечаю? Тогда я выглядел бы в твоих глазах господином, а не прислугой?
Он склонил голову, и клянусь, в его глазах нехорошо блеснуло красным.
– Нет же! – Я мотнула головой.
