Я стояла перед зажжённым колдовским пламенем, его мерцающие волны уже нарушали покой моего тела и души. Черный символ рун стремительно прилипал к сердцу, как будто он был вынужден меня слушаться. В этот миг я почти сгорела в собственной спальне от неуместного возмущения - и это лишь утром....
Потому что перенесло меня куда-то очень далеко, по ощущениям – сильно южнее прежнего места. Жара здесь стояла почти невыносимая, и в этом, в кои-то веки, не было моей вины. Винить стоило солнце, палящее настолько немилосердно, что сразу захотелось раздеться и броситься к океану.
Да, в каких-то пятнадцати шагах от меня начинался бескрайний океан. И, как ни странно, именно он стал следующей проблемой. Потому что, как выяснилось, оставляя немного суши, океан огибал всю огороженную высоченным забором территорию, на которой расположился заветный дом Мастера рун.
Оставалось надеяться, что резоглош не обманул и перенёс меня к нужному месту.
Самой нечисти рядом не оказалось – не пошёл в портал. Спросить совета или помощи было не у кого, так что я засучила рукава и начала действовать по наитию.
Следующие полчаса, не меньше, пришлось провести за прогулкой: я обходила высокую изгородь по кругу. Увы, так и не найдя запасного входа, вернулась к тем же запертым воротам. Пока ходила – кричала и просила людей отозваться.
– Итак, это остров, – как можно спокойней проговорила я, с ненавистью глядя сквозь частые прутья, выкрашенные в цвет золота.
Там, за воротами, виднелся роскошный фруктовый сад и уходящая вдаль дорожка, выложенная из белых ромбовидных плит. А совсем вдали, над шапками деревьев, можно было рассмотреть верхушки белых зданий замысловатой конфигурации и куполообразные крыши, перемежающиеся крышами-башнями.
По всему выходило, что Мастер рун обосновался в замке и не очень жаловал гостей. По крайней мере, магический колокольчик у закрытого входа он оставить не удосужился, так что простоять здесь можно было до конца дня… или до конца дней. Своих.
Вздохнув, я раздражённо откинула взмокшие пряди, выбившиеся из причёски, сняла порядком надоевшие туфли и, кажется, в сотый раз вытрясла из них набившийся по пути песок. С губ сами собой сорвались очень некрасивые ругательства.
Песок под ногами стал горячее, а с пальцев сорвалось несколько крупных искр, приземлившихся с тихим шипением. Я попыталась взять себя в руки, но выходило плохо. В воображении нарисовалась картина, как спустя несколько дней кто-то из прислуги Мастера выйдет по бытовой необходимости и обнаружит моё бренное тело.
