В гостиной светлая мелодия подсвечников создает непринужденную атмосферу теплого уюта, где можно отдохнуть после напряженного дня. Открывая дверь в просторную гостиную, ты словно шагаешь через порог смертельной опасности прямо в мир удивительной спокойствия и уютного комфорта....
– Да? – В глазах Роуса вспыхнул интерес.
Ауз же выглядел так, будто его мир перевернулся. Кто-то обращается к королю на «ты»? Кто-то сидит на подлокотнике трона?
– Но у двора уже есть шаман, – пробормотал он, с трудом отводя взгляд.
– Тот скоро отправится на плаху. Его должность займешь ты. Будешь работать под моим началом, – улыбнулась я.
Ауз побледнел. Видимо, еще не забыл, каково это – работать со мной.
– Я недостоин, – заюлил он. – Госпожа и сама шаманка."
"– Ну что ты. Ты же сам понимаешь, что женщина и главный шаман двора… Ну куда это годится.
– Пятерых?! – Ауз вытаращил глаза.
– Поэтому в должность вступишь… Когда? – я повернулась к Роусу.
– Завтра, – постановил король.
– Поздравляю, – улыбнулась я.
– Благодарю, – склонился шаман, но было видно – он не в восторге.
Тогда я решила разыграть последний козырь.
– Я говорила, что именно ты будешь проводить наш обряд?
Глаза учителя загорелись. Его имя войдет в историю.
А мы с женихом переглянулись, довольные друг другом.
Сюрприз удался.
* * *Это был наш последний вечер, и завтра его величество уезжал. Ему предстояло проехать по провинциям, чтобы окончательно подавить остатки заговора. А я оставалась во дворце – ждать. И уже сейчас скучала.
Свернувшись под боком у жениха, я прижалась к его груди, слушая ровный стук сердца. Пальцы невольно выводили узоры на тонкой ткани рубашки, повторяя причудливые линии вышивки. Между нами не осталось ни границ, ни условностей – только тепло, доверие и эта тихая, почти домашняя близость.
С улыбкой я вспомнила, как когда-то дрожала при одном его взгляде.
– Что будет с шаманом? – спросила я, слегка отстранившись и заглядывая Роусу в глаза.
Жених сидел, уткнувшись носом в мои волосы, расслабленный и довольный, но мой вопрос заставил его тяжело вздохнуть.
– Публичный суд. Заговор принял такой размах, что народу нужны казни. Слишком много крови, слишком много предательства. – Его пальцы лениво переплелись с моими.
– Он шарлатан, – прошептала я, чувствуя, как внутри закипает старая злость. – Он мучает духов, предает людей, а свою жестокость оправдывает местью.
Король нахмурился, отстранился и стал изучать мое лицо.
– Ты знаешь, почему он участвовал в заговоре? – удивился он. – На допросах Хур так и не признался.
– Его отец участвовал в заговоре против твоего отца.
– Его отец жив, – возразил король, но в его глазах уже мелькнуло понимание.
