На несколько секунд Макс замолчал, а потом заговорил снова:
— У меня в груди всё леденеет при одной только мысли... Не представляю, как сделаю такое с тобой! Собственными руками убить женщину, которую любишь это... это... — его голос сорвался.
Он снова был бледнее смерти. Внутри него всё буквально рвалось на части, однако внешне сие никак не проявлялось. Лишь в глазах плескался океан невыносимой боли. Диана это видела, хотя смотрел он не на неё, а куда-то в пространство перед собой.
И тогда она поняла, что раньше Макс просто держался. Взял себя в руки железной хваткой и держался, стараясь подбодрить её.
А кому из них на самом деле было хуже – это ещё вопрос...
— Я тебя беречь должен, защищать, а не обрекать на смерть, — из его голоса окончательно ушла жизнь. — Но отказаться я не могу. Не могу, будь всё проклято! Наплевать на судьбу всего своего народа, даже двух народов... Ведь оборотни тоже....
— Макс, я понимаю, — Диана тронула его за руку. Её буквально накрыло желание хоть как-то поддержать его. В конце концов, оказаться на его месте она уж точно не хотела бы. Убить любимого мужчину наверняка бы не смогла, несмотря ни на какой долг. — Скажи, как вообще часто вампирам нужно пить кровь? — попыталась девушка сменить тему, не в силах больше видеть его мучение.
— Раз в неделю достаточно, — ответил он, кажется, чисто на автомате, не в состоянии переключиться так быстро, и вдруг добавил: — А ещё я очень боялся, что, узнав об участи избранниц и всю правду про нас, ты меня просто-напросто пошлёшь.
— Напрасно боялся, — Диана погладила его ладонью по щеке. — Потому что чего я меньше всего хочу в жизни, так это потерять тебя.
— Я безумно люблю тебя, — прошептал он.
Нежный, благодарный и весьма затянувшийся поцелуй вновь вырвал её из трясины проблем.
— Насчёт раза в неделю ты серьёзно? — всё-таки уточнила Диана. А то мало ли – отвечал-то он, явно находясь где-то глубоко в своих мыслях.
— Ну а зачем бы мне лгать тебе? — Макс задорно подмигнул ей.
Диане оставалось только поразиться его силе. Меньше минуты назад он тонул в пучине отчаяния, однако сумел вновь переломить себя. И вот перед ней уже привычный Максимилиан – того и гляди язвить начнёт.
— Теперь понятно, почему, когда вас спрашивали, вы не ответили о короле чего идёт речь, — заметила девушка, сама не зная к чему.
