Кости уже не торчали, я видел вполне гармонично сложенного юношу. Немного худоватого, но еще пара рейдов, и…
– И нас поймают, – сказал я вслух, макая Эрриса башкой в воду. Что ему вздумалось спать среди дня, хотел бы я знать! Хадрисс, даже сытый, никогда не укладывался, не убедившись, что в округе безопасно. – Да чтоб тебя!
Эрриса корчило. И это было не преображение оборотня, оно-то проходит с виду легко и в чем-то даже красиво… Нет, его просто выгибало дугой, так что только пятки и затылок касались земли. Руки свело судорогой, оскалился рот…
– В зубы ему, Север! – закричала Эсси. – Быстро!
– Двинуть, что ли? – оглянулся я.
– Дурак! Палку в зубы, чтобы язык не откусил! Это падучая, я видела!..
Я чуть не стукнул себя по лбу, рванулся в кустарник, выломал хлыст покрепче и потолще. Вот разжать Эррису зубы оказалось не так просто, но я справился, а через мгновение уже слышал жуткий треск прочного дерева – оборотень перемалывал его, как солому, и если он не очнется в ближайшее время, мне придется вставить ему в пасть целое бревно! А уж если он начнет превращаться…
Мне повезло: Эрриса скоро отпустило. Не пришлось ни откачивать его – я все следил, чтобы он не проглотил язык, – ни лезть на дерево от обезумевшего оборотня. Он просто отключился. Правда, осиновый стволик к тому времени перегрыз почти пополам.
Я был уверен: когда он очнется, станет все тем же благовоспитанным юношей. Но что делать, когда он сходит с ума? И сошел ли он с ума в темнице? Может, он и раньше таким был? Почему Хавурр ничего об этом не сказал? Не знал, что ли? Или не посчитал важным?
– Это ужасно, Север, – сказала Эсси, когда я описал ей наши злоключения. – У моего отца служил один боец с падучей. Он был очень хорошим воином, только никто не мог предсказать, когда он свалится с припадком! Вдруг посредине битвы? Поэтому он никогда не ходил с отрядом, только наставлял молодых. В замке о нем могли позаботиться.
– Эррис славный парень, – сказал я, потому что и впрямь так думал. – Но видишь ли, Эсси, я спросил, поймали ли его и привезли сюда, и он ответил «да», но…
– Ты подумал, что его просто продали? – спросила она серьезно.
Что тут такого? Эррис хороший боец, но что с него проку, если он в любой миг может забиться в судорогах? Никто не захочет иметь от него детей. Никто не возьмет его в дружину или как там у них на юге принято… А если кто-то платит большие деньги за то, чтобы получить его… так пусть забирает. А беды этого бойца – отныне беды его нанимателя. Или покупателя.
Болезнь болезнью, с этим, я слышал, рождаются, но что до остального, думаю, Эррис сам не знал, кто и что с ним сделал.
В конце концов, я ничем от него не отличался.
– Я не уверена… Но мы его не бросим, – сказала Эсси.