– Без мужской ласки, конечно, несладко, но ты ж сам говоришь, может, и наладится? И работник есть в доме! А что детишек нету, так вон у соседок семеро по лавкам, хоть девочку отдадут на воспитание, еще и спасибо скажут!
– Да у меня ведь невеста есть, – напомнил я. Эсси душераздирающе вздохнула. Ее очень забавляла эта ситуация. – Хоть проку от меня нет, но должен ведь я ей показаться. Кто ее знает, вдруг она думает, как ты: был бы мужчина в доме, а сирот нынче хоть отбавляй, можно бесхозных ребятишек пригреть… Ну а нет, так я вернусь. Хорошо в ваших краях!
– Неволить я тебя, конечно, не могу, – вздохнула Весса. – Держи вот. Раз… два… Иди уже к кузнецу, а то у тебя этак конь совсем застоится.
– Благодарствую, хозяйка, – кивнул я, приняв от нее монетки. – Пойду и впрямь схожу, пока он обедать не сел.
Я вывел Везунчика из конюшни и неторопливо направился в сторону кузницы. Работы у кузнеца сейчас было немного: лошадей в деревне осталось всего ничего, так что перебивался он, прямо говоря, с хлеба на воду. Еще и подмастерье кормил. Видел я его: в самом деле горбун, мне ростом едва по грудь, но ручищи такие, что копыто Везунчика в этой лапище скрылось целиком.
Как говорила Весса, кузнец тоже помогал соседкам. Но у него и своя семья имелась, и хозяйство, опять же. Не разорвешься. Рекрутеры же его не отловили по одной простой причине: он два месяца просидел в погребе, прячась от солдат, потому как совершенно не хотел идти воевать с нечистью.
Кузнеца в его отсутствие изображал как раз подмастерье. Его умения хватало, чтобы подковать коня или смастерить что-нибудь несложное, но не более того. Ну а калека никого не интересовал. Все об этом знали, разумеется, но молчали, как проклятые: хотя бы один здоровый сильный мужчина в деревне – это уже неплохо…
– Я слыхал, ты с войны, – завел он разговор, неторопливо постукивая молотком по подкове. Кузнец был еще молод, крепок и плечист. Должно быть, его жене вся деревня завидовала.
– Да, занесла вот нелегкая, еле выбрался, – вздохнул я, гладя Везунчика по морде. Впрочем, больше по привычке: он ни капли не нервничал, даже когда над ухом грохотали металлом по металлу.
– Говорят, покалечило? – с неуклюжей деликатностью спросил кузнец.
– Да, – коротко ответил я. – Что, тетки растрепали?
– Конечно. У них языки что помело. Или ты выдумал? – прищурился он.
– Не смеши! У вас тут девицы справные, женщины красивые, вон хоть мою хозяйку взять… Думаешь, я б удержался?
– Н-да, это точно, – кивнул он, подумав. – Тем более если с войны, да женской ласки давно не знал, точно б не сдержался.