Словом, поживем – увидим…»
Многие удивились бы, узнав, что Ротт «Ухожор» Дайсон, вопреки сложившемуся мнению, ничего не имеет против службы женщин в полиции вообще и в оперативном отделе в частности. Во-первых, потому, что у них действительно голова работает по-другому, а значит, всегда можно услышать какую-нибудь неожиданную версию, которая среднестатистическому мужчине и на ум-то никогда не придет.
Во-вторых, женщинам проще войти в доверие к тем же свидетелям: Лэсси на самом деле рассказали намного больше, чем Килли и его подручным, и пускай многое из этого было обычной шелухой, но факт говорил сам за себя.
В-третьих, если женщины могут работать на фабриках и фермах, водить машины, трамваи и даже тракторы, и частенько не хуже, а то и лучше мужчин, почему служба в полиции и армии – что-то особенное? В войну всех брали, не глядя, какого человек пола, и Дайсон точно знал, что многие женщины отлично обращаются с ружьями. Причем знал из первых уст: его мать пять лет отслужила в бригаде горных стрелков. Правда, три года ухитрялась маскироваться под собственного брата – в юности была высокой и худой, легко сходила за юношу, особенно в форме, но потом фигура вдруг оформилась, и обман вскрылся. Случился скандал, но между возможным позором, который падет на славное имя бригады, и отличным стрелком командир выбрал стрелка. И ничего, небо на землю не рухнуло. Наоборот, после нашумевшей публикации во фронтовой газете на редакцию обрушился шквал писем, часто анонимных. Писали женщины – кто просто выказывал поддержку Эрни Гардис, а кто делился собственными историями. Оказалось, не так уж мало девиц ушло на фронт, переодевшись мужчинами – иначе не выходило. Одно дело медсестры, связистки или даже водители – туда под конец войны брали всех, кто не путал педали и у кого хватало сил крутить баранку, – и совсем другое артиллерия или даже пехота…
С той войны у Эрни Гардис остался на память шрам на плече после поединка со вражеским снайпером, дюжина орденов и медалей, изрядная пенсия, мировая известность, которую она нещадно эксплуатировала и по сей день, а еще – сын.
Кем был отец Ротта, Эрни никогда не говорила. Даже классического «погиб» или «пропал без вести» он от нее не слышал. Добился однажды таких слов: «Он согревал меня несколько ночей – я угодила в буран и заблудилась. Если бы не он, я бы погибла», – и только.