Все остальное - пусть остается на волю случая, или законов, правящих миром, законов, которые определяют, какому дрозду сегодня выпадет стать добычей кошки, - он становится козлом отпущения среди тысяч себе подобных, - а остальные могут летать совершенно безбоязненно.
Через два часа слуга позвал его, но в комнате никого не было. Так как утро казалось прекрасным, он вышел, отнести завтрак в павильон. Портрет был здесь, напротив клематисов, но весь покрыт странными царапинами, словно от когтей разъяренного животного или как если бы подвергся нападению пришедшего в ярость человека, вооруженного гвоздем. Тело Дика Алингхэма тоже было здесь, оно неподвижно лежало перед изуродованным холстом. Когти, или, возможно, гвоздь, напавшего на него, оставили ужасные раны на его горле. Но руки его были покрыты краской, и краска застыла под ногтями его пальцев.
Двое моих друзей, Хью Грейнджер и его жена, сняли на месяц в преддверии рождественских праздников дом, в котором мы стали свидетелями странных событий, и, когда я получил от них приглашение провести там две недели, то принял его с энтузиазмом. Уж не знаю, что хорошего в этих покрытых вереском пустошах, за исключением разве что многочисленных ловушек, подстерегающих игроков в гольф. Гольф, как мне дали понять, должен был занять меня и Хью на целый день, поскольку Маргарет никогда не снизошла бы до того, чтобы не только принять участие в игре, столь ею ненавидимой, но и прикоснуться рукой к ее принадлежностям...
Я прибыл туда еще засветло, а поскольку хозяева отсутствовали, решил прогуляться по окрестностям. Дом и сад располагались на возвышенности с видом на юг; внизу виднелось несколько акров пастбищ, спускавшихся к реке с перекинутым через нее пешеходным мостом, по другую сторону которого расположился коттедж с соломенной крышей и окружавшими его огородами. Дорожка вела к калитке в саду, затем через пастбище к пешеходному мосту, мимо коттеджа, и, таким образом, насколько подсказывало мне мое чувство путешественника, являлась кратчайшим путем к полю для игры в гольф, лежавшего далее приблизительно на полмили. Поскольку коттедж явно лежал на земле, относившейся к небольшому поместью, где я находился, я предположил, что это дом садовника. Единственное, что противоречило такому ясному и здравому предположению, было отсутствие каких-либо признаков его обитаемости. Хотя вечер был достаточно холодным, из его трубы не вился дымок, а по мере приближения, мне начало казаться, что атмосфера вокруг него как бы пропитана запахом ожидания, как мы приписываем это иногда в своем воображении необитаемым жилищам.