В глубине, за гигантским аквариумом, угадывался низкий широкий диван.
— Садись, не стесняйся. Как тебя там? — сказал хозяин, опускаясь в кресло у письменного стола.
— Мьенья зовут Мери Григ, — Маша присела на край стула, — я очень рад с вами знакомиться, Григорий Игоревич, — его имя она выговорила с особенным старанием и сопроводила широкой улыбкой. Он в ответ едва растянул губы и покрутил бриллиантовый перстень на жирном коротком пальце.
— Мэри? Это по-русски" значит Машка, что ли? Какие проблемы у тебя, Машка? Поселили нормально? — Хавченко развалился в кресле, достал из коробки толстую сигару, отломил кончик, щелкнул золотой зажигалкой.
Безбожно коверкая русский язык. Маша рассказала, что проблем пока никаких нет, друг ее родителей из американского посольства снял для нее удобную квартиру. Мистер Хоган просил передать большой привет. Он очень сожалеет о несчастье, которое случилось с Викторией Кравцовой, и надеется, что это никак не отразится на дальнейшем сотрудничестве. Она нарочно не стала упоминать Томаса Бриттена, чтобы не усугублять напряжения, которое и без того уже висело в воздухе.
— Ну, а от меня чего требуется? — нетерпеливо спросил Хавченко.
— О, совсем ничего! — радостно, широко улыбнулась Маша. — Просто мистер Хоган просил обязательно зайти к вам, чтобы познакомиться. Он сказал, вы очень влиятельный и интересный человек.
— Да, это он правильно сказал. Важней меня тут никого нет! — Хавченко окинул прозрачным взглядом свой кабинет и надул щеки. — И насчет интересного — точно. Про мою личность и про мою жизнь книжки пишут и будут кино снимать.
Сквозь слои сигарного дыма она пыталась поймать хоть какое-то осмысленное выражение в глазах Хавченко, но ничего, кроме тупой важности, не заметила. Он был похож на огромного жирного младенца. Грушевидное лицо, сплюснутое у висков и широкое книзу, короткая шея, выпуклые круглые глаза цвета рыжего бутылочного стекла, крошечный аккуратный носик, маленький рот с красными мокрыми губами, прозрачный белесый пух на черепе. Кожа гладкая, молочно-белая, на щеках нежный румянец. И руки у него были младенческие, пухлые, словно перетянутые резиночками. На запястьях гигантские золотые часы с бриллиантами, на пальцах перстни, на ногтях маникюр, слой прозрачного блестящего лака.
— Мистер Хоган также сказал, что вы очень хорошо разбираетесь в своем бизнесе, в психологии, менеджменте. У вас в России все сейчас так сложно, особенно на стыке политики и средств массовой информации. Вашим оценкам можно полностью доверять, — продолжала Маша, незаметно смягчая свой акцент, — скажите, что для вас главное в политическом пиаре, личность или технологии?
Он несколько минут смотрел на нее и моргал.