Сейчас ночь, дороги свободны.
Проститутку он увидел и узнал сразу. Она стояла на том же месте, под рекламным щитом, в полном одиночестве, что при ее профессии было почти невероятно.
— Ну дает! — удивился Арсеньев и оглянулся на Машу.
Она спала очень спокойно и крепко. Соблазн оказался слишком велик. Он съехал на обочину и остановился.
Проститутка направилась к машине, сунула голову в окно, но тут же заметила милицейскую форму и с матерным возгласом отпрянула назад.
— Погоди, не бойся, надо поговорить, — крикнул Арсеньев, еще раз испуганно взглянул на Машу, но она даже не шелохнулась.
Он выскочил из машины и кинулся за проституткой. Высоченные шпильки не дали ей удрать далеко, она попыталась исчезнуть в темных кустах, на мгновение Саня потерял ее из виду, но тут из темноты, совсем близко, послышался стон и жалобный матерный комментарий по поводу сломанного каблука и ушибленной ноги.
Слабые фонарные отблески не позволяли разглядеть ее лицо. Саня увидел только силуэт. Она сидела на траве и бормотала:
— Мусор, мусор, уйди, прошу как человека, блин, ну что я тебе сделала, мусор?
Саня присел на корточки с ней рядом, дождался паузы и тихо спросил:
— Какая подруга? Ну какая на хрен подруга? Я тут одна, я ваще, блин, на трассе не работаю, я голосовала просто, мне ехать надо в больницу, ты понял, блин? Вон, из-за тебя каблук сломала, туфли пятьдесят баксов, ты мне новые купишь или кто?
— А тебе не объясняли, что опасно девушке одной ночью голосовать на трассе? — вкрадчиво спросил Саня. — Видишь, ты каблук сломала, а подружке твоей, блондинке крашеной с длинными волосами, в красном трикотажном платье, повезло меньше. Ее из озера выловили. Знаешь, тут недалеко, в Серебряном Бору есть озеро Бездонка? Оттуда ее и выловили вчера на рассвете. Помнишь, ее еще “Фольксваген-гольф” подобрал, черный или цвета мокрого асфальта, и увез в сторону Серебряного Бора?
Девушка затихла и уставилась на Арсеньева. В темноте было видно, как блестят ее шальные глаза.
— Ага, конечно, — она шмыгнула носом и нервно захихикала, — ври больше. Может, там какую и выловили из Бездонки, но только не Катьку.
"Сейчас она заявит, что видела свою подругу Катьку два часа назад или сегодня днем, — подумал Арсеньев, — и тогда я спокойно вернусь в машину, отвезу домой американку Машу, а Гере скажу, что пить надо меньше”.
Девушка между тем успела снять вторую туфлю, встала на ноги, отряхнулась. Арсеньев тоже поднялся.
— Чтоб ты знал, мусор, Катьку нормальный мужчинка снял, культурный, на двое суток снял. Ты понял? Так что с Катькой все нормально, и ты мне тут лапшу на уши не вешай, и ваще, блин, линял бы ты отсюда по-хорошему, ща пацаны подъедут, а ты, вроде как один, а, мусор? — она говорила вполне спокойно и даже рассудительно, но голос слегка дрожал.