Он дождался, пока она отойдет, и, понизив голос, произнес:
— Я знаю, Эндрю, ты очень скучаешь по дочери, ты не видел ее больше трех лет, и боишься, что с каждым днем она все дальше, и если вам доведется однажды встретиться, вы окажетесь совершенно чужими людьми. Я прав?
— Допустим, — кивнул Григорьев, — и что из этого следует?
— Пока ничего. — Билл повертел поджаренное крылышко, задумчиво оглядел его со всех сторон и принялся быстро, жадно обгрызать. — Всю неделю пытался худеть, сидел на молочноовощной диете, сбросил всего лишь фунт. Напрасно мучился. Теперь постоянно хочу курицы, жареного бекона и жирных свиных отбивных, не могу остановиться, — объяснил он с набитым ртом, — слишком много красного перца, но в принципе неплохо приготовлено. Я тебя слушаю, Эндрю. Можешь говорить, здесь чисто.
— Из Восточной Германии в Бейрут возвращается небольшая объединенная группа мусульманских боевиков, — вяло сообщил Григорьев, продолжая глядеть на отражение девочки в стекле.
— Ну и что? Они без конца мотаются туда-сюда.
— Мотаются, — кивнул Григорьев, — правда, пока только туда. Но все еще впереди.
— Ох, Эндрю, не дают тебе покоя лавры Кассандры, — Макмерфи тяжело вздохнул и закатил глаза, — давай-ка по делу, времени мало.
— Никакими лаврами бедную троянскую царевну никто не венчал, ее считали сумасшедшей, — криво усмехнулся Григорьев, — она плохо кончила. Сначала досталась Агамемнону в качестве трофея, потом погибла, совсем молоденькая, очень красивая. Ладно, Билл, попробую, как ты говоришь, по делу. Отряд небольшой, около пятидесяти человек. В основном мальчишки, от восемнадцати до двадцати трех. Фанатики. Самоубийцы. Проходили курс обучения сначала на русском Кавказе, в районе Сочи, потом в лагерях Штази. Спроси самого себя, Билл, почему они возвращаются в Бейрут именно сейчас?
— Погоди, погоди, а что там сейчас? — Макмерфи отложил куриное крылышко и нервно защелкал жирными пальцами. — Я не могу, голова лопается, напомни.
— Там сейчас война, Билли.
— Не издевайся. Это я знаю. Давай конкретней.
— Несколько дней назад там высадился десант миротворческих сил. Под Бейрутом разбит лагерь. В основном американцы, есть еще французы. Около трехсот американских солдат и офицеров, Билли. Это с одной стороны. А с другой — полсотни арабских мальчишек. Но не просто мальчишек, а фанатиков, отлично обученных, вооруженных до зубов и готовых умереть во имя Аллаха.
Макмерфи отодвинул тарелку, вытер руки салфеткой, выдернул зубочистку из картонного стаканчика и принялся энергично ковырять в зубах.
— Если не веришь мне, можешь получить более точную информацию от своих осведомителей в ГРУ и Штази. Время уходит, а там триста американцев. Здесь их ждут жены, дети, родители. По большому счету, это не мое дело.