По причинам, которые мне предпочли не сообщать, они решили пока повременить с официальным запросом к лидерам этой планеты о помощи в войне. Возможно, тут все дело в свойственной землянам подозрительности, которая может повлечь за собой нежелательные последствия.
— Чего же тогда от нас просят?
Кальдак был сбит с толку. Ровно год назад он приземлился на этой планете, будучи уверенным в своем мнении. Общение с землянином Уиллом Дьюлаком и проведенные исследования заставили его серьезно пересмотреть прежнюю точку зрения. Теперь от него требуют результатов, которые войдут в противоречие с занятой им позицией. Совет не согласен с выводами командира экспедиции, что ж, это бывает. Но что же им все-таки надо от этого мира? И от него самого?
Яруселка подошла к нему вплотную, и ее близость подействовала на него успокаивающе.
— Я знаю, тебе сейчас трудно. Но мы должны верить в мудрость начальства.
— Начальство не было на планете Земля! Оно не видело землян! А я вот уже год наблюдаю их в естественной среде.
— А кто сказал, что эта среда для них естественна? — насмешливо осведомилась руководитель проекта. К ней снова вернулась уверенность. — В этом глупом мире нет ничего естественного! Возможно, эта их естественная среда лежит где-то совсем в другом конце Галактики.
— Разве мы имеем право, — упрямо продолжал возражать Кальдак, — так грубо и прямо вмешиваться в жизнь этого народа?
— Этот вопрос стоит передать философам, — расслабленно и спокойно парировала гивистам. — А военным он неинтересен. У военных другие заботы.
Высший военный Совет состоял в основном из массудов и с’ванов. Кальдак глянул на свою подругу.
— Что обо всем этом думает наше непосредственное военное руководство?
Она ответила, не колеблясь. При этом бакенбарды у нее взволновано трепыхались.
— Там понимают некоторые нравственные осложнения, возникшие с этим проектом, однако полагают, что вовлечение землян в конфликт в качестве союзников Узора будет отвечать самым насущным интересам как Узора, так и их самих. Военные полагают, что землянам удастся взять на себя часть тяжкого ратного бремени, которое до сих пор выдерживали на своих плечах только массуды и чиринальдо.
— У чиринальдо нет плеч! — угрюмо бросил Кальдак. Кончики его острых ушей ходили ходуном. — Какие бы личные оговорки я не имел, как командир я обязан подчиняться приказам и воле Совета.
Руководитель проекта попыталась уменьшить его тревогу:
— Ничего, капитан. Все мы на службе, и у всех нас есть что-то личное, что не должно мешать делу.
— Я не стану, — резко заявил Кальдак больше для самого себя, чем для руководителя проекта и своей подруги, — не стану делать того, что идет вразрез с моими нравственными принципами.