У нас другое видение обстановки, и мы не любим слишком долго болтать тому времени, когда они обычно заканчивают обсуждение плана атаки, мы уже отдыхаем после боя. Всегда приходится подгонять их. И вообще, похоже, мы для них слишком скоры на ногу. Но они нас любят. Ведь наша помощь — это означает уменьшение потерь среди массудов. Нам бы подкинуть еще пару тысяч ребят с крепкими кулаками. Из тех, кто попроще. Как там на Земле-то?
— Все то же. — Уилл ответил первое, что попалось на ум.
— Эй, нам бы сюда хороших вояк! Настоящих! Здесь есть уже немного, но маловато пока. Вербовали во время отпусков. Один из наших майоров — русский. Когда он узнал о нас, тут же вместе с женой и детьми вскочил на корабль. Это было на Ямайке. Неплохой парень. По-массудски шпарит похлеще меня.
— Вы говорите на языке массудов? — изумленно воззрился на нее Уилл.
— А то как же! — ответила она с улыбкой и вдруг издала целую серию отрывистых гортанных звуков. Уилл уловил массудский строй речи, но не понял смысла сказанного. — Язык-то легкий, только вот крепких словечек маловато. Мы тут их по мере возможности просвещаем в этой области…
Уилл кивнул самому себе. Межпланетное распространение земной культуры началось…
— Вот и комната отдыха.
Они вошли в помещение, имевшее форму полумесяца. Композитор удивленно и с тревогой уставился на неуместное вроде бы здесь огромное окно. Капитан успокоила его, объяснив, что оно может выдержать удар любого тактического ядерного оружия и поляризовано так, чтобы рассеять любой тип энергозаряда. Мебель была довольно проста, хотя и экзотических форм и с красивыми изгибами. Сама комната имела несколько опускающихся концентрических уровней и в этом походила на небольшой земной театр. На том уровне, где они оказались, было много массудов и гивистамов, которые непринужденно разговаривали между собой и временами посасывали неизвестную жидкость из сосудов экзотической формы.
Нижний уровень был заполнен стульями и диванами земных очертаний. Там-то Уилл и увидел наконец своих соотечественников. Некоторые из них держали перед собой плоские экраны, напоминавшие ручные зеркальца, смотрелись в них и смеялись тому, что видели. Эчеваррия повела композитора вниз.
— Какие вы несете потери? — спросил ее Уилл по дороге.
— Кто-то убит, кто-то ранен. Это война, парень. Когда видишь, что падает мертвым твой друг, то начинаешь давить клопов еще яростнее. Похоже, массудам это непонятно. Когда у них большие потери, они предпочитают отступить. У нас не так. Чем больше погибших или выбывших из строя по ранению, тем крепче дерутся оставшиеся на ногах. Может, поэтому у нас и дела идут немного получше, чем у союзников.