Если не победы, то хоть ученика не получите. Но предательские пальцы не повиновались. Он выругал их и потерял сознание.
Он очнулся во второй раз. Было темно, и кантарийские звезды с трудом пробивались сквозь тучи. Снова шел дождь, и это увеличивало его неприятное положение, так как влага просачивалась под броню.
Его держал подофицер, которого он притащил в рощу.
— Слава Роду, — сказал тот. — Я нашел только одно лучевое ранение. Я так рад, что вы живы, почитаемый командир. Нет, не пытайтесь стоять самостоятельно.
Кальдак почувствовал, что сильные руки подофицера поднимают его, помогая встать. Он слегка покачивался, оглядываясь. Они были в узком боковом ущелье. Под нависающим валуном было сооружено укрытие из ветвей. Посреди ущелья бежал ручеек.
— Когда ко мне вернулось сознание, вы лежали рядом.
Сначала я подумал, что вас убили, но сердце ваше билось. Я принес вас сюда.
— А другие? — Кальдаку казалось, что он спит.
— Не знаю. Я слышал пальбу и видел вспышки на западе. Видимо, противник обнаружил отступающую колонну. Скольким нашим удалось проскочить, трудно сказать. Может быть, это отвлекло их от поисков нас.
— Куда-то они девались, — пробормотал Кальдак. Бок его очень болел, постоянно жгло, словно кто-то оставил там ножик.
Он не хотел анализировать тяжесть раны. Близость смерти не изменила его амбивалентности по отношению к жизни.
Подофицер, которого он спас и который отплатил ему тем же, был чужд подобных противоречий.
— Битва за долину закончена, сэр. Когда криголиты насладятся победой, они двинутся дальше. Поэтому надо пробираться на центральную базу. У нас есть шанс.
— Конечно. — Кальдак спрятал свой пессимизм ради товарища. Дорога была тяжелой даже для здоровых массудов. Придется пробираться среди скал и переходить разлившиеся от дождя реки. Он отер воду с лица, в тысячный раз проклиная этот несчастный, неблагодарный мир.
— Я все удивляюсь, как им удалось пробиться в тыл, почитаемый командир.
— Наверно, детектор отказал.
Много легче, подумал Кальдак, обвинять в военной неудаче оборудование, чем людей.
Сквозь дождь и листву он заметил какое-то движение. Теперь подофицеру не придется беспокоиться о трудном пути на базу.
— Они идут, — прошептал он.
Его портупея лежала рядом, куда подофицер положил ее. Он выхватил оружие, как и его товарищ. Они ждали вдвоем в своем протекающем укрытии, благодарные за то, что хоть оно скрывает их. Бежать нечего было и думать. Все силы Кальдака уходили на то, чтобы стоять.
Тени передвигались в сумраке, побольше криголитов, поменьше молитаров. Должно быть, мазвеки. Они продвигались с напряженной грацией. Дождь делал мутными их визоры. Их электроника была приглушена, так что трудно было понять, насколько тяжело они вооружены.