Да и в школе он был, хоть и лучшим учеником и старостой, но проворачивал свои грязные делишки, вроде убийства той же Миртл с помощью василиска и подставы под это дело Хагрида.
Гарри кивал, что-то говорил в ответ и «пылал праведным гневом». Только вот гнев этот был направлен не на Волдеморта, а на сволочь-директора. От понимания, что всего последующего могло бы и не быть (войны, смертей и его собственные бы родители были живы), если бы одному зарвавшемуся магу не потребовалось пугало для общества. Пугало, которое отлично отвлекало на себя внимание всех остальных от манипуляций самого долькоеда.
Ведь прояви тогда ещё профессор трансфигурации капельку внимания к одному ребёнку, которого жизнь не радовала своими «плюшками», и всё могло быть абсолютно по-другому.
О семье Меропы Мракс мало можно понять из показанного Дамблдором, да и показывал тот, могло статься, специально подобранные негативные моменты, да с «правильного» угла. Но вот что такое приютская жизнь… Гарри хоть сам и рос в «семье», но понять поступки и поведение Тома он прекрасно понимал. И подворовывания, сам грешил этим, когда Дурсли уж очень серчали и его «голодовки» растягивались больше чем на неделю, и ответные действия против противных мальчишек сверстников из приюта. Самого Гарри неоднократно били дружки Дадли, как и сам кузен.
Вся разница между Томом и Гарри и была, что у Тома хватило не только духу, но и силы, чтобы мстить и отбиваться, ведь на воспитанников никто не обращал нужного внимания: сыты, одеты и ладно. А у Гарри и того не было. «Дух» старательно купировали тётя с дядей, ведь он прекрасно знал, что за его ответом Дадли последует ещё большие неприятности, а силу, как он выяснил, ограничил сам директор для своих собственных целей. У Тома в этом отношении была полная свобода действий все одиннадцать лет до прихода Дамблдора. Его не наказывали за «ответные» действия против аналогичных действий других воспитанников сами же воспитатели. Они были предоставлены сами себе, и, соответственно, Том не опасался наказаний со стороны. Это давало определённую свободу выбора. И магические силы Тома не были «повязаны» по всем фронтам, а Магия в своих стихийных выбросах «учила» нападавших гораздо более эффективно, нежели кулаки самого Тома.
Вот и получилось, что уже к одиннадцати годам Том смог почувствовать вкус власти и силы. Его боялись и больше не задирали, но…
А потом сама школа Хогвартс и ежегодные летние каникулы в приюте. И ладно бы на первых курсах, хотя Том каждое лето умолял тогдашнего директора Диппета оставить его в стенах школы, так ещё и во время магловской бомбёжки Лондона в 1941 году. Без палочки. С запретом на применение магии.