В мир фантастики Вилионе, где души могут приходить обратно после смерти, дух-привратник пытается открыть замок, захваченный темными силами. Ваш герой неожиданно предложил заплатить золотом, и мутное лицо в ответ широко улыбнулось. Теперь они должны договориться о цене жизни своего нового союзника....
Да, генерал всё ещё был окружён красным полем неуязвимости, но оно начало мельтешить как-то слишком истерически. А ещё я с удовлетворением увидел, как полоска жизни медленно, но неуклонно поползла вниз.
— Да ну, нахер! — высказалась рядом Мирелла и перевела на меня глаза. — А что, так можно было?
Я не выдержал и заржал."
"— Ну, как видишь.
— Тогда какого хрена, Макс? — взъерепенилась филинирка так, что у неё аж шерсть на загривке встала дыбом. — Какого хрена мы столько мучились? Если всего-то, что нужно было — это натравить на них твою блохастую шавку!
— Э, слышь, кошечка? — тут же сделал строгий вид я.
— Да ладно, Макс, я шучу, — тут же дала заднюю Мирелла и дружелюбно улыбнулась.
— То-то же! — я повернул глаза к происходящей битве, ну, точнее, избиению.
Прямо сейчас щит окончательно моргнул последний раз и, с жалобным писком, полностью исчез. После чего убийство генерала пошло в ускоренном режиме. Через десять минут Система оповестила о том, что очередной генерал Города Тумана повержен группой «Избранные» и «Ангелы Смерти». Молодцы и вот это вот всё…
А я нежно погладил по большим головам, подбежавшего ко мне в ожидании похвалы моего адского Тузика.
— Значит, одна проблема решена, — сказал я. — Лови координаты.
Я перекинул Мирелле местоположение селириумных пещер, с драконами-питомцами Мировинга.
— Четыре пещеры по пять драконов в каждой. Вы уже с ними справлялись, справитесь ещё раз.
— Ага, — нахмурилась Мирелла. — Но если там будут какие-то другие драконы?
— Ну, а если будут другие, то вы тоже справитесь. Делов-то, — пожал плечами я.
В ответ получил кислую улыбку.
— Ты так в нас веришь, Макс. Это, конечно, приятно, но…
— Никаких «но», — решительно перебил я Миреллу. — Нет у нас никаких «но» и не может быть.
— Твою мать, — тихо, но внятно проговорила филинирка.
