Избранный — это дьявольская история о тайных войнах между вампирами и людьми, где каждый шаг может быть последним. В мире, где мстить стало привычкой героев Братства Черного Кинжала, а Древний Язык ускользает из памяти, герой найдет нечто большее, чем просто защитник своего вида — он станет самим избранным....
Когда от боли поднялась волна тошноты, он выдавил:
— На самом деле, я хотел предложить тебе бокал Кьянти[176].
— Чего?
— Осторожно!
Когда лессер подступил к ублюдку со спины, Куин мгновенно среагировал, перебросив нож из боевой руки, которая сейчас была прикреплена к нефункционирующему плечу, в противоположную.
К счастью, он владел кинжалом обеими руками в равной степени.
Куин вонзил лезвие прямо в глазницу нападавшего, а потом провернул рукоять с такой силой, что лезвие отломилось, оставаясь глубоко похороненным в уюте черепной коробки.
Они с убийцей приземлились на полу, и в этот момент плечо Куина заявило, что хорошего помаленьку. Он перевернулся на бок, чувствуя рвотные позывы, и уставился на огромные военные ботинки.
С него сняли убийцу, словно вертушку на палочке[177], немертвый сукин сын весил не больше резинки. А потом тот огромный Ублюдок присел на корточки.
— Сейчас я тебя потащу, — сказал он с сильным акцентом.
Куина перебросили через плечо размером с дом, после чего последовала ухабистая дорога одному Богу известно куда.
"Когда он и его новый лучший-друг-на-веки-вечные пустились в путь, он смог хорошенько оценить ситуацию, пусть и вверх тормашками. Братья, Ублюдки… они помогали друг другу, слаженно сражаясь бок о бок с общим врагом.
И в самой гуще был Кор…
Слезы подступили к глазам, когда Куин осознал, что этот боец, главарь Шайки Ублюдков бился бок о бок с единственным рыжеволосым в помещении.
Они стояли спина к спине, медленно смещаясь по кругу, обмениваясь ударами кулаков и кинжалов с полчищем лессеров.
— Я сейчас выключусь, — сказал Куин в воздух.
И когда он потерял сознание, границей между явью и бредом стал образ его любимого и его закоренелого врага.
Глава 63
Лейла ходила вокруг фонтана в покоях Девы-Летописецы… точнее, теперь Лэсситера… когда внезапно почувствовала чужое присутствие, и речь была не о ее малышах, что спали в мягких одеялах под деревом с певчими птицами.
Когда падший ангел, а сейчас Главное Божество, материализовался из ниоткуда, она сразу же подумала, что он принес плохие новости.
За все то время, что она была с ним знакома, Лейла ни разу не видела Лэсситера в таком состоянии, его кожа была землистой, буквально серой, аура поблекла настолько, что он представлял бледную тень самого себя.
Лейла бросилась к нему и едва успела, когда мужчина рухнул коленями на белый мрамор.
