Избранный — это дьявольская история о тайных войнах между вампирами и людьми, где каждый шаг может быть последним. В мире, где мстить стало привычкой героев Братства Черного Кинжала, а Древний Язык ускользает из памяти, герой найдет нечто большее, чем просто защитник своего вида — он станет самим избранным....
Но что еще им остается? О, Господи, а что, если он не позволит ей забрать малышей? Что, если Куин прознал, что Лейла собирается забрать их во внеурочное время, и со своей больничной койки запретил ей делать это?
Сегодня ночью, да и во все последующие дни, она нуждалась во внутреннем напоминании о том, ради чего продолжает…
Прежде чем Блэй успел ответить, его прервал звонок вновь прибывших в особняк. Но Лейла не обратила на них внимания. Зачем? Она здесь больше не жила…
Лейла обернулась.
И моргнула от невероятности происходящего.
В вестибюль вошел Куин… с Кором.
Лейла снова моргнула и потерла глаза, не способная осознать, на что смотрит. Естественно, из всех живущих на свете Куин не мог… никогда бы…
Стоп, почему ее мужчина не на борту самолета?
Взглянув на Лейлу, Кор сделал по направлению к ней шаг… и еще один. Сосредоточенный на ней одной, он не обращал внимания ни на великолепие, ни на красочные цвета вестибюля.
К черту все «как» и «почему», подумала Лейла, срываясь с лестницы к своему любимому с мыслью, что если это игра воображения, то морок сейчас развеется.
И если она растянется на мозаичном полу?
Больнее, чем сейчас, не будет.
— Любовь моя, — произнес Кор, приподнимая ее от над полом и прижимая к себе.
Расплакавшись от непонимания ситуация и нерешительной радости, Лейла посмотрела ему за спину.
Куин не отрывал от них сине-зеленых глаз. А затем перевел взгляд на Блэя, стоявшего на верхней площадке лестницы, и улыбнулся.
Лейла высвободилась из объятий Кора.
— Куин…
— Прости меня, — перебил ее мужчина. — Мне правда… очень жаль.
А потрясенная Лейла могла лишь смотреть ему в глаза.
Бросив еще один взгляд на Блэя, Куин глубоко вздохнул:
— Слушай, ты делала все, что могла, и тяжело было всем. Прости за мою реакцию, я повел себя недостойно. Просто я… люблю наших детей, и сама мысль, что они подвергались опасности, сводила меня с ума.
Устремившись к нему, Лейла обхватила руками отца своих детей так крепко, что не могла вздохнуть, да и он, вероятно, тоже.
— О, Господи, Куин, я тоже прошу прощения, мне так жаль…
Беспорядочные слезные извинения — всегда самые лучшие, особенно когда обе стороны принимают их от всего сердца.
Когда они, наконец, разорвали объятия, Лейла вернулась к Кору, а Куин протянул мужчине руку.
