Беппо, слышишь меня? Ты останешься здесь и будешь сражаться. Ты не можешь умереть позже своего лорда!..
– Да, миледи!..
– Иначе род твой будет проклят на Алломаре!..
Она подняла ладонь, подтверждая клятву.
Покрывало рыхлого дыма, загораживающее нас, разъехалось.
Я увидел согнутые фигуры, перебегающие по краям плаца.
– Они снова идут!..
– Уходим!.. – как зверь, проревел Гийом.
Вместе с Алисой они побежали к латунным переплетениям. Клетка была, как птенец, собравший отчаяние, чтобы наконец выпрыгнуть из гнезда.
Никогда и ни за что он не выпрыгнет.
В решетчатых крыльях висели на перекладинах люди.
– Пригнитесь, милорд!.. – предостерегающе крикнул Беппо.
Я видел, как Алиса споткнулась, зацепившись за что-то, и как Гийом, будто ждал, тут же подхватил ее под руку.
В последний раз мелькнул голубоватый комбинезон. Они вскарабкались в плечевые изломы трубчатой шаткой конструкции. Будто авиаторы, на заре века поднимавшие в воздух полотняные этажерки.
Птенец тут же оделся дрожанием как бы раскаленного воздуха.
Голубое пятно.
Алиса.
Прощайте, осенние боги!
Я думал, что она обернется, но она все-таки не обернулась…"
"Я еще помню, как заколебался птенец, будто он и в самом деле собирался взмыть в небо, как сначала тускло, а потом все сильней и сильней заполыхали молочным свечением гнутые латунные трубки, как всплеснулась с булыжника пыль, захваченная невидимым глазу потоком воздуха.
Я это все очень хорошо помню.
И я хорошо помню, как услышал предостерегающий оклик Беппо: Берегитесь, милорд!.. – и как, даже не успев толком сообразить ничего, выставил перед собой дымное лезвие, и как прямо из серого воздуха начали вырастать передо мной продолговатые металлические шмели, целый рой, и как я, быстро и плавно покачивая Эрринором, отводил их в стороны.
Это было почему-то нетрудно. Шмели, остроголовые, плотненькие, чуть шипящие жаркой злобой, хоть и образовывались неожиданно, точно из воздуха, но. выскакивая на меня, замедлялись, будто попадая в расплавленное стекло, и, введя острие в их рой, можно было, как волнорезом, рассечь его на два безопасных потока.
Я так и сделал.
И лишь несколько позже я догадался, что – это пули. То ли наступающие бойцы спецназа получили приказ задержать нас любой ценой, то ли у кого-то из них после веера стрел Беппо не выдержали нервы. Скорее второе, потому что рой смертоносных шмелей, который я развел Эрринором, был единственным. Больше они не стреляли. Зато раздались на той стороне плаца несколько резких хлопков, пружинные шнуры испарений быстро пробуровили воздух и воткнулись в землю неподалеку от нас, и там, где они воткнулись, разрывчато затрещало, и со змеиным шипением поползли по двору струи отвратительного зеленоватого газа.
Это был финал.