В темном лесу с хрустом прогибалась смерть. Ухая трава и две курицы — тощие, как будто ощипанные, исследовали его. Пыль обволакивала все: деревья застыли в тени, а небо наливалось кровавым оттенком. Эти места казались священными, но словно вымерла природа вокруг них.
И тем не менее, мне казалось, что горький раздражающий запах пропитывает помещение. Я сразу закашлялся. Я, наверное, уже сроднился с гарью пожаров. Дымом пахло в квартире, куда я, шагнув, переместился из прошлого, дымом пахло на лестнице, когда я спускался к ""мерседесу"", ожидающему меня, вдоль всей улицы слоились сиреневые густые усы: воздух был напластован, как будто в призрачной штольне. Солнце создавало ощущение миража. А когда ""мерседес"", прорываясь к окраинам, мягко вылетел на середину выгибающегося моста, обнаружились в открывшейся панораме проемы развалин - зубы зданий, скорлупы задранных крыш - и колышущаяся над ними поросль рыхлого дыма.
Вероятно, город был наполовину разрушен.
Даже мрачный, как мне показалось, туповатый шофер, соблюдая, по-видимому, инструкцию, не вымолвивший за всю дорогу ни слова, тут слегка покосился на догорающий универмаг и всхрапнул, будто горло его было сделано из железа:
- Сожгли город, сволочи...
- Кто? - спросил я, на всякий случай прикидываясь идиотом.
- Мы куда направляемся? И зачем? Что - вообще происходит?
Но шофер, уже взяв себя в руки, опять замолчал и молчал все то время, которое мы еще ехали. И только когда машина остановилась во дворе кирпичного монастыря, окруженного строительными лесами и, вероятно, бездействующего, открывая дверцу передо мной, он произнес неприветливо:
- Ну, приплыли... - и добавил, уже не скрывая накопившейся яростной злобы. - Шевелись, сейчас тебе все расскажут...
А затем деловито достал из багажника весь обтертый ""калашников"".
Так что, дымом, наверное, пахло и здесь, но особо прислушиваться к ощущениям времени не было - из ближайшего кресла поднялся навстречу мне человек и кивнул, не подавая руки, как будто боялся испачкаться:
- Наконец-то... Садитесь... А мы вас порядком заждались...
- Это вы мне звонили? - так же без какого-либо приветствия спросил я.
А человек покивал:
- Давайте по порядку. Располагайтесь..."
"Он был одет во все темное: гладкий черный костюм и бадлон цвета сажи, из чернеющих туфель тянулись черные шелковые носки, а фалангу его безымянного пальца охватывал черный же перстень.
