Правда, обещания, не подкрепленные силой, в политике ничего не значат, но в ликующе эйфорической атмосфере тех первых лет большинству россиян казалось, что наступает действительно новая эра в отношениях между Россией и Западом, кошмар ядерного самоубийства исчез, противника больше нет, и теперь можно верить даже искренности профессиональных политиков. Надежды на дружески-уважительные отношения очень сильны. И вдруг оказывается, что в мире ничто ровным счетом не изменилось. Природа агрессии сильнее любых человеческих идеалов, желание властвовать размывает все нравственные категории, слова – это по-прежнему только слова, и сиюминутная выгода жертвует прошлым и будущим. Скептически воспринимают в России заявления Западных стран, что тотальное расширение НАТО служит прежде всего делу мира, что ни о каком новом противостоянии никто в Европе не помышляет и что возможны особые, доверительные отношения между Россией и НАТО. Трудно поверить в искренность, подкрепляемую железными кулаками. Сладкие речи теперь не успокаивают, а вызывают тревогу. Переговоры под дулами пушек – это не переговоры, а принуждение. Россия чувствует себя не просто обманутой, но обманутой вероломно. Противопоставить этой «мирной агрессии» ей нечего. Поспешный союз с Белоруссией остается просто листком бумаги: нет ни общей власти, ни общей армии, ни даже общей денежной единицы, и сама Белоруссия пока еще слишком слаба, чтобы как-то влиять на военно-политическую ситуацию.
Экспансия уже перешагнула границы России: западные триллеры и боевики вытеснили из сознания россиян собственные книги и фильмы; в кинотеатрах царствует Голливуд, на телевидении – всевозможные шоу с денежными призами. Страна, еще недавно называвшая себя самой читающей в мире, начинает в оглушительных дозах поглощать сладкую жвачку. Товаром к удивлению россиян становится даже религия. Западные проповедники вещают в концертных залах и на стадионах, благодать продается уже расфасованной, в красивой привлекательной упаковке, что ни день возникают откуда-то новые экзотические пророки, а окостеневшая православная церковь, не сумевшая выработать за прошлые десятилетия ясный нравственный идеал, отступает, меркнет и вытесняется на духовную периферию. Агрессия внутри государства не менее очевидна, чем агрессия по его рубежам. И обыкновенный среднестатистический россиянин, не умеющий и не могущий выламываться в рыночном гопаке, не желающий за стеклянные бусы превращаться из гражданина в аборигена, чувствует, что теряет страну, которая еще недавно была его родиной. Новое средневековье отчуждает людей от реформ больше, чем все провалы в политике и экономике. Новый застой, пока еще только в умах, готов стать застоем во всех сферах жизни.