В темном лесу с хрустом прогибалась смерть. Ухая трава и две курицы — тощие, как будто ощипанные, исследовали его. Пыль обволакивала все: деревья застыли в тени, а небо наливалось кровавым оттенком. Эти места казались священными, но словно вымерла природа вокруг них.
Правда, она уже понимает, насколько эта сила недолговечна. Ничего нет обманчивее, чем самое восторженное преклонение. Потому что при первой же неудаче оно испарится, как сладковатый эфир. Ни следа не останется от прежде бурных восторгов. Любовь обернется разочарованием, разочарование – ненавистью. И вчерашний кумир будет беспощадно отринут. Жанна, насколько можно судить, об этом догадывается. Но пока и удача, и счастье полностью на ее стороне, солнце светит именно там, где она осторожно ступает, призрачные небесные колокола звучат именно для нее, и когда она все в том же простом синем платье появляется на официальном приеме и, как равная среди равных, беседует с маршалами и министрами, это уже никому не кажется удивительным, это воспринимается всеми как должное, как закон, как знамение, как знак того, чему в скорости быть.
Но если Жанна только еще догадывается о непрочности своего положения, об изменчивости признания и зыбкости славы, которая есть просто дым, то Д. Н. Кармазанов, в отличие от нее, точно знает, что все нынешние их успехи – не более, чем иллюзия.
Кстати, положение самого Кармазанова тоже весьма двусмысленное. Феерическая победа Жанны – одновременно и его достижение. Именно он открыл эту девушку и пристроил ее к тараканьим бегам, именно он научил ее тупости власти и мудрости подчинения и, конечно, именно Кармазанов, этот сумасшедший кузнечик, отстоял ее в самые трудные дни «Севастопольской обороны». Это – его заслуга, его личный вклад в дело победы.
