Близнецы Литвиновы готовятся к переезду в Америку: мальчишки застыли от восторга, а мама взяла себя в напряг. Но как только дело доходит до формальных документов, начинается адский поиск паспортных данных и справок. Драматичный юношеский кризис на фоне будничной документалистики создает живописную атмосферу динамично развивающейся семьи....
Оставалось лишь усмехнуться:
– Ты называешь меня любителем? Да я на скутере езжу лучше любого профессионала.
– Мамочка, как я тебя обожаю! – обвила меня ручонками Маришка.
И запрыгала на одной ножке:
– Слушай, а может, тебе теперь медаль дадут? За спасение утопающих?
– Ну, это вряд ли, – улыбнулась я. – Но мы познакомились с мамой этого мальчика. Она хочет меня отблагодарить. Так что сегодня у нас с тобой будет не обычный ужин в ресторане, а торжественный. В мою честь.
– Как называется место? – с важным видом поинтересовалась дочь.
– «Боруна». Митя – ну, горе-пловец – уверяет, что там лучшая в городе рыба. И мороженое нереально вкусное.
– Супер! – возликовала Маришка. И нахмурилась озабоченно: – А этот Митя симпатичный?
– Он был весь синий и в пупырышках, – усмехнулась я. – Так что толком не разглядела. И вообще ему двенадцать лет, а тебе только восемь.
Но дочка тем не менее приготовила на вечер самое нарядное платье. Ворча и пыхтя, сама заплела себе сложную французскую косичку. Подбавила в свой бесцветный блеск для губ моей очень даже красной помады.
– Мам! Ты как Золушка при принцессе! Переоденься сейчас же!
Я чмокнула ее в нос:
– И не подумаю. Пусть меня за твою служанку принимают.
Я прежде никогда не совершала геройских поступков и вообще не люблю привлекать к себе внимание. Сейчас тоже очень надеялась, что за мою храбрость поднимут тост, а дальше разговор перейдет на другие темы.
Но, увы, в «Боруне» мне устроили торжественный прием.
– Вы как явление с небес во мгле пучины стали. Ударив молнией, согрели и спасли. Это, типа, стихи. Мои.
– Спасибо, – улыбнулась мальчику я.
А Маришка немедленно доложила:
– Мама шоколад не ест, бережет фигуру!
Дочка смотрела на Митю с неприкрытым восторгом. А тот, конечно, поглядывал на нее снисходительно, как и подобало двенадцатилетнему – на второклашку. Спрашивал, читала ли она «Волшебника изумрудного города».
