Автор
В ушах доносится оглушительный рык, и я осязаемо ощущаю неприкаянность, словно отвернувшись от родного гнезда. В глазах хозяйки лавки "Сладкие булочки" — злой свет синего цвета, который кажется слишком крепким для обычной дамы. Эта женщина обладает силой, заставляющей кровь стучать быстрее, будто кто-то подсунул мне кубики на магазине сладостей....
Лети бросается к двери:
– Надо выпрыгивать! Кони понесли!
Грохот копыт и коробок в карете заглушает её слова. Нас швыряет из стороны в сторону. Я прижимаю сына к себе, стараясь защитить телом. Один из тюков срывается с привязи и летит прямо на нас. Лети пытается увернуться, но тут карета кренится набок.
В щели между досками вижу, как мелькают деревья – мы несемся прямо к лесу. Дэйрон надрывается от плача.
Удар, хруст дерева. Нас подбрасывает в воздух, и на мгновение возникает чувство невесомости. А потом все переворачивается.
Инстинктивно группируюсь. Еще удар. Карета кувыркается, как игрушечная. Сквозь грохот и треск слышу, как лопаются веревки, и вещи летят во все стороны.
Наконец, все замирает. В ушах звенит. Дэйрон все еще плачет – значит, жив. Осторожно шевелюсь. Вроде цела, только ушибы и царапины.
– Лети? – зову хрипло.
Тишина. Через выбитую дверь падает солнечный свет. В его луче кружится пыль и… что-то красное. Сердце сжимается. Осторожно поворачиваю голову.
Лети лежит неестественно вывернувшись.
Меня начинает трясти. Прижимаю к себе Дэйрона крепче, и он затихает, словно чувствуя мой страх.
Вдох-выдох. Я жива. Ребенок жив. А, значит, это не самое худшее, что могло произойти, ведь так?
Голова отказывается соображать, а эмоции как будто блокируются. Действую чисто механически. Нахожу первую попавшуюся сумку с какими-то бумажками, складываю туда всю еду, которая оказалась в доступе сейчас, и фляжку с водой, валяющуюся на матрасе между тюками.
На автомате складываю раскиданные коробки одну на другую так, чтобы можно было выбраться через дверь кареты, и высовываюсь наружу.
– Помогите! – выдавливаю из себя нечто, больше похожее на стон.
Карета лежит у подножия склона. Одно колесо все еще крутится в воздухе. В процессе полета мы явно ударились о несколько деревьев.
Кони унеслись, а возницы нет. Вокруг лишь заснеженный лес с черными стволами лиственных деревьев, перемежающиеся с разлапистыми елями.
Вылезаю, цепляясь дрожащими пальцами за стенки кареты, и сажусь на край, свесив ноги. Ну что… Перевернулся не грузовик с удачей, а мы. И что дальше?
В голове выстраивается, увы, не новый план, а трехэтажное строение из витиеватых ругательств. И среди всей этой тишины и разрухи внезапно раздается жалобное:
– Мяу!
Глава 7
“Глюк”, – равнодушно думаю я.
Пустая дорога, по обеим сторонам стеной стоит лес. Никаких признаков человеческого жилья.
