Автор
В ушах доносится оглушительный рык, и я осязаемо ощущаю неприкаянность, словно отвернувшись от родного гнезда. В глазах хозяйки лавки "Сладкие булочки" — злой свет синего цвета, который кажется слишком крепким для обычной дамы. Эта женщина обладает силой, заставляющей кровь стучать быстрее, будто кто-то подсунул мне кубики на магазине сладостей.
Отступаю на шаг, и у меня вырывается:
– Что ты сделал с Рейкеном?
Ксаррен хмыкает:
– А тебе так понравился этот плотник?
Я перехватываю топорик поудобнее. На лице Ксаррена появляется ироничное выражение.
– Положи его, а то уронишь себе на ногу. Хотя по темечку одному из преступников ты попала метко.
Ни злости, ни ненависти в его голосе нет. Нет даже издёвки над глупой девицей, которая пытается угрожать кухонной утварью дракону.
– Спасибо, – машинально отвечаю я.
И всё же топорик из руки выпускать не спешу."
"– Рейкен не сделал ничего плохого, – упрямо возвращаюсь я к волнующей меня теме.
– И что же он тут делал? – Ксаррен чуть наклоняет голову, и в его взгляде появляется хитринка. – Он ведь почти не вылезал из пекарни. Дай подумаю… Неужели ему так понравились твои булочки?
Мне становится жарко. Это он сейчас что имеет в виду? Разумеется, изделия из теста.
– А это так странно? Разве к твоему двору их не поставляли?
– Поставляли. Не мог же я позволить плотнику съесть всё самому. Осталось понять, почему ты раньше меня ими не баловала.
И я понимаю, что Ксаррен сейчас играет со мной, как кот с мышью. Поэтому я спрашиваю прямо:
– Что теперь со мной будет? Ты опять меня арестуешь?
– Ну не арестовал же до сих пор.
– Ты всё это время знал, где я, – наугад предполагаю я.
– Знал, конечно.
– Тогда ты должен знать, что Рейкен спас Дэйрона. Он не позволил мерзавцам из культа похитить его. Хотя бы поэтому ты должен его отпустить.
– Значит, всё-таки плотник, – картинно вздыхает Ксаррен.
– Он мне очень помог, – упрямо говорю я, подозревая, что этим я закапываю себя всё глубже.
Судя по его действиям и выражению лица, для дракона я по-прежнему его собственность. И это что сейчас? Сцена ревности? Только ее сейчас не хватало.
Сжав челюсти и задержав дыхание, Ксаррен встаёт со скамьи. Похоже, рана всё ещё причиняет ему неудобства.
Он делает шаг ко мне и мягко, но уверенно вынимает из моей руки топорик.
– Всё-таки оружие – это не женское дело.
– Это кухонное ору… – начинаю говорить я и осекаюсь, глядя на руки Ксаррена, с очень знакомыми мозолями, такими непохожими на мозоли от плотницких инструментов.
Ксаррен стоит сейчас так близко, что лёгкие наполняет его запах. И этот запах я тоже очень хорошо знаю. От Ксаррена пахнет смесью выделанной кожи и смолистого дерева, а ещё свежеструганными досками.
Алтея не любила своего мужа, и в её памяти таких подробностей не было.
