Автор
В ушах доносится оглушительный рык, и я осязаемо ощущаю неприкаянность, словно отвернувшись от родного гнезда. В глазах хозяйки лавки "Сладкие булочки" — злой свет синего цвета, который кажется слишком крепким для обычной дамы. Эта женщина обладает силой, заставляющей кровь стучать быстрее, будто кто-то подсунул мне кубики на магазине сладостей....
– Простите, что это за маскарад? – возмущается Марго, подходя к нам и пытаясь ухватить моего сына, чтобы оттянуть к себе. – Матвей, немедленно отойди от этой… Где вы вообще взяли такие тряпки? Кому в голову пришла дурацкая идея пригласить сюда актеров?
Но мальчик только крепче обнимает меня, а я поднимаюсь и делаю шаг назад.
Андрей, наконец, отвлекается от своего телефона и идет к нам хмурясь:
– Оставьте моего ребенка, иначе я сейчас вызову охрану.
Матвей обвивает ручками мою шею, а я с вызовом смотрю на бывшего мужа
– Твоего ребенка? – усмехаюсь я, глядя Андрею в глаза.
Его лицо каменеет. Марго смотрит на меня с растущим ужасом.
– Что за… – срывается с искривившихся в недовольстве губ Андрея.
– Как ты там говорил? Имидж вдовца с ребенком – хорошо для твоего бизнеса? – продолжаю я спокойно.
– Эта дура сдохла, я сам видел фото, – выплевывает Андрей. – Заканчивайте этот дешевый спектакль. Охра…
Он пытается позвать охрану, но Ксаррен делает резкий шаг вперед, и его пальцы сжимаются на горле Андрея.
Марго охает, набирает в легкие воздух, чтобы закричать:
– Не стоит. Мы всего лишь поговорим с этим уродом, – останавливает ее Ксар.
Его голос звучит тише шепота, но в нем слышится такая холодная ярость, что побледневшая Марго моментально закрывает рот.
– Если ты думаешь, что самоутверждаться за счет женщины достойно, ты – трус. Если ты не умеешь хранить верность своей женщине и держать слово, ты – слабак. Если ты не любишь собственного сына, ты – идиот. Но если ты позволяешь себе поменять семью на деньги, ты в перспективе труп. Поздравляю, ты собрал все.
– Пустите… пустите меня! – хрипит Андрей, но Ксаррен сжимает захват сильнее:
– Извинись.
– Что? – бывший муж выпучивает глаза.
– Извинись перед той, что дала жизнь твоему сыну, – в шепоте Ксаррена слышу металл.
– П-прости… – выдавливает из себя Андрей.
– Мама, пойдем домой, – тихо просит Матвей, крепче обнимая меня. – Я не хочу больше быть с ними.
Ксаррен резко оборачивается, услышав это, отпускает Андрея, и тот падает на колени, задыхаясь и потирая горло.
– Да, мой милый, нам пора, – говорю я Матвею, направляясь к тому месту, где мы появились, и сжимая в руке медальон.
Откуда-то я знаю, что именно он служит ключом. Интуитивно.
