Автор
В ушах доносится оглушительный рык, и я осязаемо ощущаю неприкаянность, словно отвернувшись от родного гнезда. В глазах хозяйки лавки "Сладкие булочки" — злой свет синего цвета, который кажется слишком крепким для обычной дамы. Эта женщина обладает силой, заставляющей кровь стучать быстрее, будто кто-то подсунул мне кубики на магазине сладостей....
Тебе бы тоже побольше наглости – проще было бы жить”.
Очень мудрое умозаключение, учитывая, что коту по моим прикидкам не больше недели, а выглядит он…
– Что ты вообще такое? – спрашиваю я, раз уж он со мной разговаривает.
“Я кот. Черный кот”, – отвечает он.
Для его размеров, еще не сказать, что внушительных, он звучит слишком пафосно.
– Значит, точно будешь Муриком, – отойдя от первого шока, говорю я. – Идем, я с тобой поделюсь тем, что у меня есть.
Беру небольшую мисочку и ставлю в уголок у печки, искоса наблюдая, что кот будет делать.
“Вот научусь мышей ловить, тебе приносить буду!” – говорит котенок, облизывается и тычется носом в еду, выискивая, с чего начать.
– Если ты хотя бы себя ими будешь обеспечивать, мне этого будет достаточно, – откликаюсь я и сажусь за стол доедать оставшееся в горшочке угощение. – А вот нам с Дэйром бы надо подумать, чем питаться.
“А что ты думаешь? Там, в шкафу что-то лежит, я видел”.
– А чулан тут есть? Хоть что-то? – с надеждой спрашиваю я.
“Только тот, где вы спали, – убивает мои надежды кот. – Ну и наверху комнаты. Но там так пыльно, что аж чихать хочется!”
Еще бы. Если уж внизу было все так пыльно, то что наверху, мне и подумать страшно. Не пойду пока туда, не буду расстраиваться. Но, похоже, придется озаботиться подуктами. Хотя бы простейшими крупами и овощами. Дэйру пока мясо не нужно, а я обойдусь как-нибудь.
Еще не закончив есть, подскакиваю и бегу в комнатку, где спали, чтобы проверить малыша. Он лежит на спинке и перебирает пальчиками небольшую деревянную ложку, периодически пробуя ее на зуб.
Прислоняюсь к дверному косяку плечом и, рассматривая малыша, доедаю свой небогатый завтрак. Сейчас печь разогреется, надо отодвинуть Дэйра от стены. И подумать, где стирать и сушить его пеленки, а еще матрас, на котором мы спали.
Тоскливо перевожу взгляд на кровать и понимаю, что предложение Райты о кроватке кажется особенно актуальным.
Отношу горшочек на стол в лавку, возвращаюсь, снимаю мокрую простыню и вытаскиваю матрас сначала из комнаты, а потом и из дома через заднюю дверь во двор. На улице легкий морозец, должен более или менее просохнуть.
Двор-колодец оказывается общим для нескольких домов, в том числе дом Райты.
