Она была Искрой Императора, сосудом его магии и матерью его наследника. Но любовь оказалась опаснее драконьего пламени. Изгнанная и преданная, героиня должна выжить в мире, где ее кровь — ценнейший приз, а прошлое готово вернуться, чтобы поглотить ее с головой.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Изгнанница. Искра Императора» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Она была Искрой Императора, сосудом его магии и матерью его наследника. Но любовь оказалась опаснее драконьего пламени. Изгнанная и преданная, героиня должна выжить в мире, где ее кровь — ценнейший приз, а прошлое готово вернуться, чтобы поглотить ее с головой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Ксения Лита Легкое чтение Фэнтези Любовное фэнтези подборки серии
Она была Искрой Императора, сосудом его магии и матерью его наследника. Но любовь оказалась опаснее драконьего пламени. Изгнанная и преданная, героиня должна выжить в мире, где ее кровь — ценнейший приз, а прошлое готово вернуться, чтобы поглотить ее с головой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Поэтому он выругался и выбежал через двери, устремившись к Аглае и от всего сердца надеясь, что успеет. Потому что этот ублюдок только что сделал все, чтобы замедлить Натаниэля! Коридоры замка не позволяли раскинуть крылья и лететь. В конце одной из галерей, император все-таки ударил в окно со всей силы, и витражное стекло рассыпалось мелкой крошкой.
Туман снаружи был таким плотным, что что-либо рассмотреть не представлялось возможным. Поэтому раскрывший крылья Натаниэль обогнул замок по памяти и ориентируясь на пламя искры. Что самое ужасное, искра в Аглае его не звала. Или ей не грозила опасность или… что-то подавляло драконью магию!
Он понял, что опоздал, когда туман разом начал отступать и стремительно потек в сторону моря. Натаниэль метнулся к окнам в комнаты любимой, но увидел распахнутые настежь створки, вырванные рамы и тела стражников внизу. Узнавать, что случилось с теми, кто остался в коридоре, он не стал. Вероятнее всего их постигла та же участь. Сейчас его интересовала только Аглая. Сердце дракона оборвалось, когда он понял, что ее в спальне нет: Искру унес шторм-туман! Ее магия слабо пульсировала в самом сердце стихии.
Но сама она была жива!
Полностью обернувшись в дракона, Натаниэль полетел туда, куда унесся туман. На лету утробным ревом созывая все свое войско. Натаниэль знал единственного дракона, способного не просто управлять водой, а буквально превращаться в стихию — король Рована. Только члены королевской рованской семьи обладали такой мощью. Сам король похищает Искру императора? Вальден позвал на помощь самого короля? Ничего не сходилось.
Его взор заволокло алым, когда Натаниэль-дракон увидел, что туман сбегает в море, унося с собой его сердце. Он боялся даже подумать, что может случиться с Аглаей в эпицентре чуждой стихии… А с драконенком? Сейчас, у моря, он почти их не чувствовал их. Но если бы враги Вейсмейстрии хотели сразу уничтожить его Искру с наследником, они бы сделали этот на месте, в замке. Им нужна она живой. Это и обнадеживало, и вырывало у него из пасти яростное рычание.
Дракон ударился о стену шторма, и его ветром и водой отшвырнуло на сушу: стихия словно издевалась и показывала ему, что он ступил на чужую территорию. Берег завибрировал: рядом садились его генералы. Пришлось обернуться, чтобы общаться.
— Докладывай. Что там впереди?
— Все еще один фрегат, принадлежащий Вальдену, — ответил Тисон. — Мы все это время наблюдали за морем, ар Эрхольд. Рованский флот не приближался к Лавуалю.
Если нет флота или короля, значит… В жилах Кристофа Вальдена течет королевская кровь!
— Мы должны спасти и вернуть мою жену, — выкрикнул Натаниэль, уже не заботясь о конспирации. — Мою Искру. Любой ценой.
Я спасу ее ценой даже своей жизни, подумал он про себя.
