За окном лежал рассвет, солнечные лучи медленно проникали сквозь дождевые капли на стеклах дома в Ардене. Фортис чувствовал себя зачарованным этой тихой погодой, словно мир вокруг исцелялся после знойного летнего дня. Только одна душа знала правду о его несчастье — Тристан Вейланд был живым....
За короткий срок она привыкла, что он всегда находился рядом, решал сложные проблемы, помогал, защищал и заботился о ней. С каждым днем осознание того, что все это временно, становилось все отчетливее, а когда они сблизились, стало мучительно болезненным. С их встречи по весне Адалина понимала, что плата за его помощь будет непомерно велика для нее, но продолжала подпускать его все ближе и ближе, пока ее сердце, которое она вручила ему много лет назад, не оказалось сжато в его кулак. Теперь он был полноправным его хозяином и мог успокоить все страхи и тревоги своей нежностью и лаской – или же разорвать его на куски равнодушием и холодностью.
"Адалина понимала, что ей нужно скорее выбираться из этого плена, в который она попала добровольно.
Она не спустилась на ужин, приготовленный служанкой, которая приходила каждый день на несколько часов, и поэтому не удивилась, когда к ней постучались.
– Решила объявить голодовку? – спросил Тристан голосом, лишенным привычного веселья и игривости.
– Я не голодна. Бульон на обед был слишком наваристым и сытным, – ответила Адалина, не оборачиваясь к нему. Она напряглась так сильно, что казалось, будто ее позвоночник окаменел.
– Через час я иду на встречу с Рэндаллом. Не желаешь прогуляться?
Ей хотелось бы увидеть город, а предложение Тристана выглядело как шаг к перемирию, словно их ссора волновала его. Она порывисто сжала кусок пергамента с расшифрованным текстом, и заостренный угол оцарапал нежную кожу на ладони.
Эмильен. Он ждал ее, и что-то подсказывало ей, что Тристан ее не отпустит. Сбежать она не сможет, потому что территорию штаба охраняли трое стражников гильдии.
Внезапно у нее появился безумный план.
– Нет, я хочу побыть одна, – сухо отозвалась Адалина.
– Лина, послушай…
Его мягкий, полный сожаления голос ранил ее сильнее самого острого ножа. А то, как он сокращал ее имя…
Она едва слышно всхлипнула.
– Я устала, Тристан. Мне не хочется разговаривать, – оборвала она его, стараясь придать голосу твердости.
– Мы обязательно поговорим, когда я вернусь, – так же твердо сказал он и ушел.
Как только дверь за ним закрылась, Адалина начала торопливо собираться. Она почти перевернула сундук в поисках неприметного, но теплого и удобного серого платья. Вниз надела штаны на тот случай, если все пойдет не по плану и ей придется лезть через забор.
