За окном лежал рассвет, солнечные лучи медленно проникали сквозь дождевые капли на стеклах дома в Ардене. Фортис чувствовал себя зачарованным этой тихой погодой, словно мир вокруг исцелялся после знойного летнего дня. Только одна душа знала правду о его несчастье — Тристан Вейланд был живым....
– Из прошлого нашего сотрудничества ты должна была усвоить, что деньги меня мало интересуют. Мне нужно нечто большее, чтобы я согласился на такую сомнительную авантюру.
Адалина закинула ногу на ногу и сложила руки на коленке. Она держалась с такой грацией и непринужденностью, словно сидела не на извилистой ветке, а на мягком бархатном пуфике.
– Я ведь написала, что мне известно, что именно ищет Стефан.
В этот момент Тристан решил выставить себя простофилей, чтобы выведать у Адалины побольше сведений. Он раздраженно цокнул и махнул рукой, отгоняя невидимых мух.
– Ты совсем меня за дурака принимаешь? Он ищет тебя.
Адалина раздосадовано покачала головой.
– Крис, – она выделила фальшивое имя особой интонацией, – я не считаю тебя дураком и именно по этой причине предлагаю взамен на твою помощь информацию. Ты прекрасно знаешь, что Стефан ищет не только меня, но и кое-что еще. Более важное и ценное для него."
"Солнце почти скрылось за домами, и Горбатый переулок утопал в красноватом закатном зареве. Представление в театре уже началось, и людей на улице почти не осталось.
– Я помогу найти этого загадочного Этира. Но ты расскажешь мне не только о том, что ищет Стефан. Ты поведаешь обо всем, что знаешь о своем любовнике.
Адалина вздрогнула. Так резко и неожиданно, что потеряла равновесие и едва не свалилась с ветки, но Тристан быстро среагировал и, схватив ее за талию, прижал к себе.
– Он мне не любовник, – сквозь стиснутые зубы процедила она и сдула с лица выбившуюся из прически прядь.
– Ты больше полугода была его фавориткой. Хочешь сказать, за это время не посещала его покои?
Тристан еще крепче прижал ее к себе и, подцепив пальцем непослушный локон, заправил ей за ухо. Адалина не сопротивлялась, не пыталась отстраниться, лишь тяжело дышала, от чего ее грудь вздымалась и соприкасалась с грудью Тристана.
– Осуждаешь меня? – с горечью спросила она, но, осознав, что выдала свои истинные чувства, быстро натянула маску надменного равнодушия. Правда, Тристана ее актерская игра не впечатлила. Только отозвалась знакомой болью.
– Не мне, Порочному принцу, кого-то судить, маленькая Адалина. Меня не волнует, в чьих покоях ты была, кому дарила тело и для кого хранишь сердце.
