— А мне кажется, ты ревнуешь.
— Хорошо, — кивнула Лика.
Ярило не повышал на нее голоса, но почему-то ей хотелось плакать, однако девушка стойко держалась. Ярило ни в коем случае не должен увидеть ее слезы.
— Тогда прошу, перестань с ним ругаться.
— Почему я должен это сделать?
— Потому что, если Илья предложит мне встречаться, то он будет частым гостем в моем доме, и я не собираюсь терпеть ваших с ним ссор.
— То есть я его терпеть в своем доме должен, а ты наши с ним ссоры нет? — Ярило склонил голову на бок и прищурился. — Как-то не справедливо.
Боже, когда их отношения стали такими холодными и натянутыми? От разговора с Яром у Лики даже заболело горло, а ведь она даже не повышала голоса. Видимо слова, которыми они перекидывались, были такими корявыми, что царапали горло, как наждачная бумага.
— Я тебя услышал. — Безразличие на миг сошло с лица Яра, и Лике показалось, что она заметила в его голубых глазах глубокую печаль. — Прости, что обижал Илью. Он славный малый, и вы друг другу подходите.
После этих слов, произнесенных так, будто из Яра только что вынули душу, с Лики слетела вся спесь. Она стояла и молча открывала и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Подходящих слов она так и не нашла.
Ярило же печально улыбнулся и вышел на улицу, оставив Лику в полном одиночестве во дворе своего дома.
Ярило не хотел идти к Марене, но после разговора с Ликой он уже не хотел оставаться дома. Тем более, что она ясно дала понять, что этот дом вовсе не его.
Все правильно, он здесь только временно. Всего лишь незваный и нежеланный гость. Вот только он так быстро забыл об этом и так прижился в доме Лики, что начал считать его и своим тоже. Глупое заблуждение.
— Что это ты, Ярушка, не весел, голову повесил? — сладко пропела Марена у своего дома.
Она будто знала, что Ярило будет проходить мимо, и теперь ждала его на крыльце.
— Настроения нет, — ответил Яр.
Он не собирался заходить, однако остановился и задумчиво посмотрел на Марену. Красива была богиня смерти и зимы, но как же Ярило ее ненавидел.
— Что смотришь? Соскучился? — Марена попыталась изобразить милую улыбку, но у нее вышла хищная ухмылка.
— Век бы тебя не видеть, — в сердцах произнес Яр. — Вот ты у меня где. — Бог указал на свое горло.
Ухмылка на лице богини превратилась в оскал. Ледяные глаза сузились, черные брови насупились.
— Следи за языком, мой ненаглядный, — процедила она сквозь сжатые зубы.
— Со мной только милуйся, на других девиц не смотри.
