В мрачной хижине, заполненной мертвыми шерстью и зловещей тишиной, происходят захватывающие события. Здесь жестокий разговор устраивается между друзьями-некромантом и обычным человеком, который лишь недавно выяснил свою истинную природу. Улыбка отца Флатиса становится напускной защитой для его собственных тайн, но не спасает от невыразимого шока и растерянности волевого новичка....
Я же невольно отворачивался от освежёванного и выпотрошенного ребенка – моя близость к телу ускорила смерть, я выпил некоторую часть его жизненной силы, сам того не желая. Но это и к лучшему – дети не должны страдать, дети не должны умирать. И взрослые не должны видеть столь ужасную детскую агонию. Это неправильно. Это в корне противоречит самой сути жизни и нарушает извечный порядок."
"Мы сделали передышку в преследовании ненавистного Тариса. И привели все в порядок – собрали дров, уложили на жесткую постель из хвороста останки несчастных, а затем и подожгли.
Все увиденное и встреченное нами здесь говорило лишь об одном непреложном факте – Тарис знал, что мы следуем за ним так же упорно, как репей за собачьим хвостом.
Почему они не пытаются стряхнуть нас с хвоста? Почему не устроят засаду и не попытаются уничтожить небольшой отряд преследователей? То знает лишь Темный… или Создатель… но никто из них не поделится со мной знанием.
Что ж, уверен, этим вопросом задавалось множество смертных до меня.
Меня сейчас занимало другое – быть может, я преувеличиваю силу Тариса?
Может, он НЕ может в данный момент задержаться сам или же отослать сотню шурдов и нежити на мою поимку?
И куда Тарис Некромант прет и прет с таким необыкновенным остервенением?
Найденные нами трупы его солдат красноречиво говорят обо всех немыслимых тяготах путешествия – у одного из шурдских трупов пятки были стесаны чуть ли не до костей.
И этот вопрос остался без ответа. Но кое в чем я был уверен – что мы продолжим преследование восставшего из мертвых принца.
