В мрачной хижине, заполненной мертвыми шерстью и зловещей тишиной, происходят захватывающие события. Здесь жестокий разговор устраивается между друзьями-некромантом и обычным человеком, который лишь недавно выяснил свою истинную природу. Улыбка отца Флатиса становится напускной защитой для его собственных тайн, но не спасает от невыразимого шока и растерянности волевого новичка....
– Вы все умрете! – мой крик, переполненный бушующей ненавистью и обжигающей яростью, был не выражением эмоций, а средством дать знать врагам, что их ждет в ближайшее будущее. Пусть их руки дрогнут… глаза моргнут… ноги запнутся… это даст моим людям лишний шанс нанести удар или уберечься от чужого выпада.
– Р-а-а-а! – невысокий гном сейчас казался грозным великаном – в его искаженное лицо нельзя было взглянуть без содрогания. Подпрыгнув, Тикса всадил лезвие топора в основание горла врага. Упал вниз, тяня за собой оружие и глубоко вспарывая живую плоть.
Больше я увидеть не успел – пригнувшись, под углом влетел в ряды восставших из мертвых, подмяв под себя четверых. Не успел я упокоить одного, как по доспехам уже заскрежетали когти, кто-то прыгнул мне на спину и ухватился за шлем, явно намереваясь его сорвать. Но руки лишь соскользнули – перед боем я хорошо закрепил шлем несколькими ремнями.
– Кто ты такой? – зажатый в руках мужчины тонкий костяной жезл задрожал. – Твои глаза… твои глаза пылают, как адский костер… как угли, тлеющие в глазницах демона…
– Да ты не в себе, еще бы стихи прочел! – прорычал я, отшвыривая с пути безрукого мертвяка. – Кажется, я понял, что с вами такое… сдавайся, если хочешь жить, тварь!"
"Не удалось… не думаю, что враг хотел умирать, но он не проявил благоразумия – с хрустом переломил костяной жезл, воткнул его обломки себе в живот! – и что-то нараспев забормотал, пуская кровавую слюну и бешено вращая глазами.
