В Диких Землях, где человечество едва держится против мрака и нежити, восстает грозный враг — Тарис Некромант. Один за другим падают последние оплоты цивилизации, и надежда угасает. Но в час беды рождается герой, готовый противостоять черному колдуну и спасти мир от вечной тьмы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Изгой. Кровь и пламя»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Диких Землях, где человечество едва держится против мрака и нежити, восстает грозный враг — Тарис Некромант. Один за другим падают последние оплоты цивилизации, и надежда угасает. Но в час беды рождается герой, готовый противостоять черному колдуну и спасти мир от вечной тьмы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Диких Землях, где человечество едва держится против мрака и нежити, восстает грозный враг — Тарис Некромант. Один за другим падают последние оплоты цивилизации, и надежда угасает. Но в час беды рождается герой, готовый противостоять черному колдуну и спасти мир от вечной тьмы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Внизу, на постаменте, уходящем в землю, были выбиты какие-то заковыристые руны, но о чем именно они оповещали, я знать не могу, ибо данным языком не владел. И посему ухватил за плечо ухмыляющегося Тиксу, легко подтащил его к себе и мрачно вопросил:
– Это еще что такое?
– Друг Корне! – радостно отозвался гном и, ткнув пальцем в другую статую, повторил: – Друг Корне Сильный!
– Так и написано?
– Ага! – еще радостней заулыбался Тикса. – Оченно красиво, да?
– Не знаю, что и сказать, – признался я, вглядываясь в темные и узкие смотровые щели глухого шлема. Хорошо хоть не светятся.
– Я говорил – надо наверх поднять! На стену! Пусть все видят!
– Нет уж! – категорично отрезал я. – Как-нибудь перебьемся!
Не знаю, кто скульптор – а я обязательно узнаю! – но пусть эти два образчика искусства продолжают стоять на песчаном берегу подземного озера, мрачно вглядываясь в низвергающуюся с водопада воду. Вдруг чудом уцелевшие и выползшие на берег шурды при виде моих статуй – особенно второй – разом окочурятся от страха. Хоть польза будет.
– Теперь ко мне в гости? – с надеждой осведомился плутоватый гном.
– Пошли, – со вздохом согласился я, отводя взор от статуй.
– Грибная настойка есть! Оченно хорошая!
– Пожалуй, я выпью, – задумчиво отозвался я, все еще не придя в себя после ознакомления с местным творчеством.
– Не иначе как идолопоклонничеством гнусным попахивает, – сварливо проворчал хриплый голос, рядом со статуей остановился худощавый седоволосый старик, с неопределенным выражением синих глаз принявшийся разглядывать скульптуры. Особенно внимательно он смотрел на статую со вздыбившимися над головой щупальцами."
"Засмеявшись, я оглядел отца Флатиса, отмечая произошедшие за последние дни изменения. Балахон тщательно отстиран и аккуратно заштопан, седая борода и волосы хорошо расчесаны, кожа лица хоть и не розовая, как у младенца, но и не серая, как у мертвеца. Наш священник пришел в себя после тягот путешествия. Оклемался старче.
В десятке шагов позади него стояло еще три человека – два брата монаха и седоволосый юноша-фанатик.
– Как спалось, отче?
– Твоими молитвами, Корне, – тонко усмехнулся отец Флатис, по-прежнему глядя на статую.
– То есть кошмары мучали всю ночь? – с надеждой предположил я.
– Узнаю прежнего ершистого юнца, – парировал старик и, наконец-то повернувшись ко мне, предложил: – Прогуляемся по бережку?
– Да мы только что… хотя можно, – пожал я плечами, прикидывая назначенный самому себе график. – Вот только с очередной закавыкой непонятной разберусь и сразу пойдем по бережку гулять.
