В мрачной хижине, заполненной мертвыми шерстью и зловещей тишиной, происходят захватывающие события. Здесь жестокий разговор устраивается между друзьями-некромантом и обычным человеком, который лишь недавно выяснил свою истинную природу. Улыбка отца Флатиса становится напускной защитой для его собственных тайн, но не спасает от невыразимого шока и растерянности волевого новичка....
Риза достали из печи гораздо быстрее, чем тебя. А вот ты до-о-олго пылал, Корне. Ты потерял куда больше. И только Создатель Милостивый ведает, что именно ты потерял, какие именно части твоей души превратились в пепел.
– М-мать… то есть я…
– Ты жестоко обожжен, Корне, – с печалью кивнул священник и, ненадолго припав к глиняной кружке, добавил: – Твоя душа почти сгорела, почти очистилась. До возвращение в мир живых оставалось всего ничего, каких-то пару столетий безудержного ликования в раю, но тебя выдернули оттуда, силой заключив в тело барона Кориса Ван Исера.
– Но ведь я умер! И меня не вернули.
– Да. Не вернули. Что может говорить только об одном…. что хоть ты и был в Великом Круговороте, во только не в том, куда отправятся все ныне живущие после своей смерти. Твоя душа пылала где-то еще. И хотя мой разум подсказывает ответ, моя душа содрогается от нежелания принять этот ответ…
– Моя душа была выдернута из совсем другого Великого Круговорота… не из того, куда попадают все души этого мира…
– Моя душа в смятении… но во всем есть замысел Создателя! И не будем же сейчас рассуждать, откуда именно ты явился.
– Смерти боятся все, – ответил я, пребывая в глубокой задумчивости. – И как бы меня вновь не вернули обратно.
– Да… – кивнул отец Флатис. – Может, и вернут… если будет куда! В отличие от души, твое тело бренно! А что если тебя убьют, а тело сожгут на костре? А что если разрубят на куски? И куда тогда денется твоя мятущаяся душа?
– Вы страшный человек, отче. Я только недавно избавился от состояния заживо замороженного, но вместо того чтобы ободрить меня, вы пытаетесь повергнуть меня в еще большую пучину отчаяния.
– Радуйся!
– Тому, что мне уготовано?
– Тому, что от тебя ничего не скрывается! Я всю жизнь жил в потемках! Всю жизнь мне говорили лишь полуправду, иногда вообще ничего, а чаще всего просто лгали! Я же поступаю с тобой куда как более справедливо, Корне. Я говорю тебе правду. Какая бы она ни была, это правда. Пусть горькая, пусть страшная, но это правда.
